Что такое стокгольмский синдром. Стокгольмский синдром - что это в психологии

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

Стокгольмский синдром – это словосочетание описывает необычный психологический феномен, проявляющийся в неадекватном реагировании объекта нападения на своего обидчика. Иначе говоря, это бессознательная защитная связь, возникающая при травмирующем событии (похищении, угрозе насилия, захвате заложников) между захватчиком и обороняющейся стороной. Подобная связь может быть взаимной симпатией либо односторонней. Вследствие сильного эмоционального переживания у жертвы зарождается чувство сочувствия по направлению к агрессору. Они пытаются отыскать оправдание деяниям захватчиков. Нередко это приводит к перениманию заложником идей агрессора.

Что это такое

Описываемый феномен являет собой психологическое состояние, зарождающееся при переживании индивидом травмирующего прецедента быть заложником. Возникает он, когда у жертв просыпается симпатия в отношении захватчиков. Нередко заложники отождествляют себя с «оккупантами».

При длительном взаимодействии объектов атаки и нападающей стороны в психике и поведенческом реагировании заложников наблюдается переориентация, именуемая стокгольмским синдромом, который являет собой инструмент , формируемый бессознательно. При этом он часто осознается самой жертвой. Рассматриваемый синдром разворачивается на двух ярусах – психическом и поведенческом. На уровне психических процессов данный механизм реализуется при помощи , обеления преступника и его деяний, прощения. Это позволяет сберечь цельность «Я» в качестве структуры личности, включающей волю, любовь к собственной персоне и самоуважение. На поведенческом ярусе заложник проявляет принятие, покорность, оказание помощи захватчику, выполнение требований, приумножает шанс возникновения положительной реакции, проявляемой сокращением насильственных деяний, отказом от смертоубийства, готовностью к переговорам. Это повышает вероятность выживания, сохранения здоровья для объекта насилия.

Таким образом, простыми словами стокгольмский синдром является необычным психологическим феноменом, обозначающим возникновение у жертвы симпатии к ее мучителям.

Описываемое явление примечательно не только непонятной симпатией к агрессорам, возникающей у похищенных индивидов, но и их особым поведенческим реагированием – нередки случаи, когда жертвы собственноручно препятствуют собственному освобождению.

Научные деятели, исследовавшие анализируемый феномен, полагают, что данный синдром – это не парадокс психики, не расстройство в традиционном понимании, а нормальная реакция человеческого организма на серьезное травмирующее события.

Для зарождения этого феномена психики необходимо соблюдение следующих условий:

– наличие мучителя и жертвы;

– благожелательное отношение мучителя к пленнику;

– возникновение у похищенного субъекта особого настроя в отношении агрессора – оправдание и понимание его деяний;

– постепенное замещение страха у заложника привязанностью и состраданием, усиление таких эмоций по мере роста атмосферы риска, когда ни захватчик, ни его жертва не ощущают безопасность (совместное перенесение опасности роднит их).

Главная опасность рассматриваемого феномена заключается в трансформации поведенческого реагирования заложника. Жертва совершает действия, направленные против собственных интересов, например, препятствует правоохранительным органам задержать захватчиков. Известны прецеденты, когда при осуществлении антитеррористических мероприятий специальными подразделениями захваченные субъекты предупреждали агрессоров о появлении освободителей, нередко даже загораживали террориста собственным телом. В иных случаях, террористы могли скрываться среди потерпевших и их инкогнито никто не разоблачал. Как правило, подобное наваждение, именуемое стокгольмским синдромом, исчезает после лишения жизни террористами первой жертвы.

Причины возникновения

Ключевым условием формирования описываемого синдрома является наличие ситуации взаимодействия индивида либо группы субъектов с агрессорами, ограничивающими их свободу, способными содеять насилие. Противоречивое поведенческое реагирование жертвы проявляется при политических или криминальных террористических актах, военных операциях, похищении, семейной или религиозной диктатуре.

Гуманизация взаимодействия между агрессором и обороняющейся стороной обусловлена ниже перечисленными причинами.

Людям, подвергнутым физическому насилию, наблюдающим принуждение со стороны, присуще проявление человечного отношения. Боязнь смерти, увечий, боли делается стимулом, мотивирующим поведение.

Языковая преграда либо культурный барьер могут увеличивать вероятность зарождения данного синдрома или, наоборот, препятствовать формированию описываемой болезненной привязанности. Иная культура, речь, религия подсознательно воспринимаются заложниками в качестве оправдывающих факторов жестокости террористов.

Психологическая грамотность, выраженная в знании приемов выживания обоими участниками ситуации, приумножает гуманизацию отношения. Активно включаются механизмы психологического воздействия, направленные на выживание.

Анализируемый синдром чаще отмечается у коммуникативных субъектов, обладающих умением сопереживать. Дипломатическое взаимодействие часто меняет поступки захватчиков, повышая этим шансы на выживание у их заложников.

Продолжительность травмирующей ситуации также является условием зарождения этой пагубной связи. Стокгольмский синдром зарождается в течение пары суток с момента активных действий захватчика. Длительное взаимодействие дает возможность лучше узнать мучителя, постигнуть причины насильственных деяний и оправдать их.

Выделяют такие симптомы стокгольмского синдрома, как:

– непритворное восхищение захватчиками;

– сопротивление спасательным мероприятиям;

– защита похитителя;

– стремление угодить преступникам;

– несогласие на дачу показаний, направленных против террористов;

– отказ сбежать от мучителей при появлении такого шанса.

Рассматриваемая роковая зависимость зарождается, когда объект атаки не обладает средствами дабы защитить себя, он занимает инертную позицию. Поведение похитителя обусловлено определенной целью, вследствие чего зачастую воплощается в соответствии с намеченным планом либо согласно привычному сценарию, результат которого зависит именно от мучения, угнетения, принижения заложников.

Желание гуманизировать взаимоотношения обнаруживается в попытках жертвы установить плодотворный контакт. Поэтому такой субъект начинает оказывать медицинскую либо бытовую помощь захватчику, инициировать беседу личного характера, например, на тему семейных взаимоотношений, причин, побудивших стать на преступную стезю.

История происхождения термина

Творцом данного термина считается криминалист Н. Бейерт. Он оказывал помощь в освобождении четверых банковских работников в 1973 году, захваченных сбежавшим заключенным в городе Стокгольм. Пять дней заключения конторских служащих послужили посылом для возникновения данного термина, обозначающего психологический феномен роковых взаимоотношений объекта атаки и агрессора.

После описанного случая все симпатии потерпевших к их мучителям относят к проявлениям данного синдрома.

Летом 73-го года беглый уголовник Ульссон захватил Стокгольмский банк. Захват он совершил самостоятельно, ранив одного охранника. В его владении оказались три служащих женского пола и один мужчина. Требование Ульссона было доставить в банк соседа по каземату Олофссона. При этом сами жертвы звонили действующему премьер-министру с требованием выполнить поставленное преступником условие.

Между злоумышленниками и потерпевшими довольно быстро завязалось общение. Они делились личными подробностями насущного бытия. Когда одна из служащих замерзла, Олофссон поделился с ней собственной курткой. Он утешал другую работницу, занятую безуспешными попытками дозвониться близким.

По прошествии нескольких суток правоохранительные органы в потолке проделали отверстие, сфотографировав Олофссона и захваченных граждан. Ульссон заметил эти действия, пригрозив лишить жизни работников банка при совершении газовой атаки.

На пятые сутки полисмены провели газовую атаку, вследствие которой злоумышленники решили сдаться. Захваченные служащие были вызволены. Освобожденные заложники сообщили, что захватчики их не страшили, они опасались полицейского штурма.

Инструмент защиты психики, именуемый после описанных выше событий стокгольмским синдромом, базируется на зарождении надежды захваченного субъекта, что при условии беспрекословного выполнения требований преступников, они проявят снисхождение. Вследствие этого, пленники стремятся демонстрировать, дабы проще было мириться с возникшим положением, они стараются логически оправдать деяния захватчиков, спровоцировать у них одобрение.

Бытовой стокгольмский синдром

Анализируемый феномен также может реализовываться и на бытовом уровне, являясь второй наиболее распространённой разновидностью описываемого синдрома. Появляется он обычно в доминантных семейных взаимоотношениях. Когда внутри ячейки общества один партнер совершает неподобающие деяния в отношении второго (постоянное унижение, насмешки, издевки, насилие), зарождается стокгольмский синдром. Невзирая на страдания по причине издевательств, объект нападок привыкает к неизменным унижениям и постепенно начинает оправдывать поступки любимого.

Часто подобную ситуацию можно встретить в семьях, где супруг страдает чрезмерными алкогольными возлияниями, вследствие чего регулярно избивает благоверную. Супруга, в свой черед, неистово защищает садиста, мотивируя его деяния тем, что у него временные трудности, он устал. Нередко такие барышни могут даже отыскивать причину насилия в собственной персоне. Ведь благоверный унижает и поколачивает супругу лишь потому, что борщ слегка пересолен, а свинина жирновата.

Особенность проявления данной вариации синдрома обнаруживается в том, что потерпевшая сторона не просто защищает своего мучителя, но и в последующем скучает по тирану при разрыве взаимоотношений.

Этот феномен объясняется включением защитного механизма, основывающегося на смирении и принятии существующего положения при невозможности устранить фактор, причиняющий боль.

Если индивид, подвергающийся насилию, сразу не покидает своего мучителя, например, вследствие отсутствия такой возможности, не разрывает всяческий контакт с ним, то психика пытается отыскать иные варианты спасения. Если избежать стрессовой ситуации не удалось, значит, придется научиться сосуществовать и ладить с тираном, причиняющим боль. Вследствие этого жертва постепенно начинает узнавать причины поступков собственного мучителя. Она интересуется, старается понять тирана, проникается сочувствием к палачу. После чего даже предельно иррациональное делается рациональным. Посторонний субъект вряд ли уразумеет, почему страдалец не покинет дом, где его унижают, издеваются над ним. Все просто, жертва прониклась сочувствием к истязателю, пониманием, вследствие чего стремится его спасти, обелить, помочь.

Лечение стокгольмского синдрома преимущественно заключается в психотерапевтической помощи. При легком течении описываемого явления применяются методы смысловой трансформации установок и убеждения. Психотерапевт поясняет механизмы, обуславливающие возникновение приспособительного поведенческого реагирования, рассказывает о неразумности подобного отношения.

Успешно применяются когнитивно-поведенческая психотерапевтическая методика (изменяются представления о мучителе в сочетании с выработкой и последующим внедрением поведенческих , позволяющих оставить позицию жертвы) и психодрама (направлена на восстановление критического отношения пострадавшего к собственному поведенческому реагированию и к деяниям похитителя).

Примеры из жизни

Наиболее известным прецедентом стал виновник возникновения рассматриваемого термина – захват банковских служащих в городе Стокгольм.

Не менее знаменито еще одно происшествие, связанное с похищением в 74-м году радикально настроенными террористами наследницы газетного капиталиста Патрисии Херст. Описываемый случай знаменит тем, что после освобождения Патрисия вступила в ряды, ответственного за ее похищение, леворадикального партизанского формирования. Кроме того жертва стокгольмского синдрома даже участвовала в банковских ограблениях совместно с «коллегами» по организации.

Еще одним выдающимся эпизодом является захват Наташи Кампуш. Десятилетнюю девочку похитил бывший техник В. Приклопиль и удерживал насильно более восьми лет. Благодаря удачному стечению обстоятельств заложнице удалось сбежать, после чего Приклопиль, преследуемый полицией, совершил суицид. Наташа призналась, что сочувствовала собственному мучителю и расстроилась от известия о его кончине. Помимо того она описывала своего истязателя, как отзывчивого и хорошего человека, рассказывала, что он холил ее больше, нежели родители.

Известным случаем, вошедшим в анналы криминалистики, является захват самопровозглашенным священником пятнадцатилетней Элизабет Смарт. Похищенная девушка возвратилась домой спустя 9 месяцев заточения. Психологи утверждают, что у жертвы было множество шансов сбежать, которыми она не воспользовалась по причине влюбленности в похитителя.

Одиннадцатилетняя Джейси была поймана супружеской парой Гарридо, когда направлялась к школьному автобусу. Эта пара удерживала ребенка в течение восемнадцати лет. В четырнадцатилетнем возрасте Джейси Дьюгард родила от истязателя дочь, по прошествии трех лет – еще одну. После ареста четы маньяков, девушка пыталась сокрыть преступление, утаивала собственное имя, придумывала легенды, объясняющие происхождение дочерей.

Острая психологическая ситуация, в которой жертва проникается симпатией к своим мучителям, называется стокгольмский синдром. Такое происходит во время захвата заложников. Если же преступники оказываются пойманными, то жертва этого синдрома может активно участвовать в дальнейшей судьбе своих мучителей. Такие люди просят для них смягчение приговора, навещают их в тюрьме и т. д. Стокгольмский синдром не является неврологическим заболеванием официально, т. к. в ситуациях с захватом заложников только 8% поддаются его влиянию. Симптомы и лечение этого недуга будут описаны ниже.

Первое упоминание

В 1973 году в банке Стокгольма был произведен захват трех женщин и одного мужчины двумя похитителями. В течение 6 дней они угрожали лишить их жизни, но иногда давали поблажки и немного спокойствия. Однако, при попытке освободить заложников, спасательная операция столкнулась с неожиданной проблемой: все жертвы пытались помешать себя освободить и после происшествия просили амнистию для преступников.

Каждая жертва наведывала своих мучителей в тюрьме, а одна из женщин развелась с мужем и поклялась в любви и верности парню, который приставлял пистолет к ее виску. Две бывшие заложницы даже вышли замуж за своих похитителей. Такая психологическая реакция впервые была описана криминалистом Биджертом.

Самой распространенной формой симпатии заложников считают бытовой стокгольмский синдром. Это банальное психологическое и физическое насилие в семье. Человек не ощущает себя жертвой, а такие отношения не редкость между мужем и женой, родителями и детьми.

Стокгольмский синдром в семье

Стокгольмский синдром в семье вредит и окружающим близким людям, т. к. они знают о насилии, но ничего не могут сделать, потому что жертва не считает себя жертвой.

Дети, которые вырастут в такой семье, становятся тоже жертвами. С самого детства они видят негативное подсознательное влияние даже при положительном отношении. Происходящее сильно влияет на их восприятие мира. Депрессия часто сопровождает таких людей во взрослом возрасте.

Причины возникновения

Психологами доказано, что длительное эмоциональное потрясение может заметно повлиять на подсознание жертв и изменить их отношение к агрессорам. Когда человек полностью зависит от агрессивного обидчика, то он растолковывает все его действия себе в пользу - таков механизм синдрома. Но это работает только при психологическом эмоциональном насилии, при условии, что физическое насилие к жертве не применяется. Известны случаи, когда жертва и обидчик месяцами находились вместе. В таких случаях первый понимал, что похититель не причинит физический вред, и начинал их провоцировать. Последствия такого необдуманного поведения могут быть совершенно разными и очень опасными.

Насилие в семье

Стокгольмский синдром заложника имеет следующие причины:

  • лояльное отношение к жертвам;
  • угроза жизни, проявляющаяся со стороны маньяка;
  • длительное пребывание заложника и похитителя;
  • возможен только один вариант события, который продиктован захватчиками.

Проявления синдрома

Для того чтобы определить наличие синдрома, нужно повнимательнее присмотреться к человеку. Все люди, которые находились или находятся в подобных ситуациях, имеют определенные признаки.

  1. При долгом общении с похитителем жертва искажает реальный ракурс происходящего в своем подсознании. Часто она считает мотивы похитителя правильными, справедливыми и единственно верными.
  2. Когда человек долго находится в стрессе и страхе за свою жизнь, все попытки и действия по улучшению ситуации воспринимаются негативно. В таком случае заложник боится освобождения, потому что при попытке освобождения риск только увеличивается. В таких семейных отношениях жертва боится еще больше разозлить тирана, если начнет с ним бороться, поэтому оставляет все неизменным.
  3. Когда личность, которая подвергается насилию, выбирает поведение покорности и угождения, при длительном общении они перерастают в сочувствие, одобрение и понимание. В таких случаях заложник оправдывает одного из нападавших, а жертва - домашнего тирана.

Тактика выживания с мучителем

При длительном контакте в отношениях с тираном жертва разрабатывает правила поведения.

Тактика выживания

  1. Желание сохранить мир в семье заставляет жертву забыть о своих желаниях и жить жизнью обидчика. Она ставит себе задачу полного удовлетворения всех желаний тирана.
  2. Страдалец может убедить себя в благих намерениях домашнего маньяка и пробудить в себе чувства уважения, любви и поощрения.
  3. Когда мужчина-агрессор находится в хорошем настроении и жена строит иллюзии по поводу восстановления мира в семье, боясь нарушить такое доброе поведение по отношению к ней.
  4. Полная скрытность своих отношений и пресечение любых попыток близких людей помочь. Это происходит из-за страха и непринятия подобного отношения к жертве.
  5. Такие люди стараются избегать разговоров о личной жизни или твердят, что все хорошо.

Чувство вины заложника заставляет думать его, что причины такого поведения агрессора в нем самом.

Избавление от проблемы

Стокгольмский синдром, который проявляется в семье – это чисто психологическая реакция. Ее лечение необходимо проводить при помощи психолога. Психотерапевт помогает пациенту решить 3 задачи:

  • отсутствие логики в поступках;
  • понятие иллюзии всех надежд;
  • принятие статуса жертвы.

Бытовой случай является самым сложным, навязанные агрессором мысли и страх могут длиться годами. Такого человека сложно убедить уйти от тирана – т. к. это единственный выход из сложившейся ситуации.

Лечение может проходить от нескольких месяцев до нескольких лет, все зависит от личности, подвергшейся насилию.

Исторические примеры

Примеры из жизни доказывают существование этого недуга у многих людей. Помимо первого упоминания в Стокгольме, ярким проявлением считают случай в Перу, когда террористами было захвачено посольство Японии. В тот момент были захвачены 500 гостей резиденции и сам посол. Через две недели выпустили 220 заложников, которые во время освобождения защищали своих похитителей и выступали на их стороне.

Позже выяснилось, что часть заложников освободили по причине симпатии к ним. Соответственно, синдром образовался и у террористов. Такое явление получило название Лимский захват.

Интересным случаем бытового проявления синдрома можно считать происшествие с Элизабет Смарт. Девушке было 14 лет, ее держали взаперти и насиловали. Однако, она отказалась сбегать от мучителей при полученной возможности.

Термин появился благодаря исследованиям криминалиста Нильса Биджерота. Он анализировал ситуацию захвата банка, произошедшую в Стокгольме в 1973 году. Бандиты взяли в плен четверых: трех женщин и одного мужчину. Продержали их шесть дней, держа под прицелом оружия, но периодически уменьшали степень контроля. Каждому из них, тем не менее, грозила погибель. В процессе их высвобождения произошёл поразительный эффект: бывшие заложники встали на защиту своих пленителей. А двое из женщин впоследствии вышли замуж за этих грабителей.

Сегодня стокгольмский синдром трактуют как гораздо более широкое явление, затрагивающее не только связь террорист-пленник. Его характеризуют как психологическое состояние, при котором жертва симпатизирует и сочувствует своему мучителю. Она может в дальнейшем интересоваться судьбой преступника, вступать с ним в брак.

Вы удивитесь, но под данное понятие подходят как реальные заложники в случайных преступных актах (терроризма, грабежа, разбоя и прочих), так и жертвы домашнего насилия.

Рассмотрим стокгольмский синдром в его традиционном смысле и в современном значении, когда признаки поведения жертвы стали появляться у жён, которых избивают их собственные «мужья-защитники».

История термина и классические признаки синдрома

В Стокгольме при высвобождении тогдашних пленниц банка женщины не просто сочувствовали своим захватчикам, но и препятствовали полиции совершать необходимые меры разоружения и помещения преступников под стражу. Бывшие жертвы навещали их в тюрьмах, просили об амнистии. Одна женщина пошла на разрушение собственной семьи, лишь бы быть рядом с тем, кто более пяти дней угрожал её жизни. Как было отмечено ранее, две заложницы заключили с захватчиками браки.

Совокупность признаков, появляющихся при развивающемся Стокгольмском синдроме:

  • Жертва ассоциирует себя с захватчиком. Данное поведение обусловлено включением защитного механизма, основанного на том, что бандит не причин вреда, если пленник будет действовать с ним заодно, перестанет сопротивляться и перечить. Жертва неосознанно начинает активно добиваться положительного к себе отношения со стороны преступника.
  • Пленник интуитивно понимает, что попытки его спасти могут закончиться неудачно, и в таком случае похититель разозлится, сорвётся именно на нём. Что ухудшит отношение преступника к жертве. Если спасение не было успешным, то ситуация для заложника станет плачевной. Потому он заранее боится вторжения освободителей.
  • Длительное нахождение в состоянии пленника невольно позволяет ему лучше узнать преступника, его взгляды, мотивы. Если даже бандит и не делится напрямую, человеку и без того становятся ясны отдельные детали. Зачастую же захватчик сам вываливает на жертву свои обиды и устремления. В поисках поддержки или самооправдания, или же от невозможности молчать и терпеть внутреннюю боль, толкнувшую его на преступление. Жертва проникается бедами захватчика.
  • Заложник старается забыть о том, что он в смертельной опасности. Абстрагируется, представляет, что находится во сне. Возможно и то, что, перенимая точку зрения захватчика, жертва сама винит властей и служителей закона в том, что с ними случилось.

Синдром значительно быстрее возникает, если пленник находится с захватчиком один на один. А других заложников рядом нет.

Бытовые проявления «синдрома заложника»

Женщина, живущая под неустанным гнётом своего мужа-тирана, садиста, что насилует её и морально, и физически, избивает, нередко защищает его и клянётся в любви. Налицо все признаки стокгольмского синдрома.

Анна Фрейд – дочь знаменитого основателя психоанализа – взялась за анализ работ своего отца и через описание механизма идентификации доказала, что поведение, свойственное при «синдроме заложника», возникает, как попытка выстроить психологическую защиту в ответ на крайнюю степень опасности.

Исходя из её теории, ясно, что субъект, впервые оказываясь в ситуации, которая несёт в себе угрозу для его жизни, слишком шокирован и способен утратить чувство реальности. Жертва не осознаёт и не отвечает за себя, когда вдруг начинает оправдывать садиста, даже проявлять содействие.

Женщина чувствует себя нормально, пребывает в «зоне комфорта», когда ситуация с избиением или психологическим давлением повторяется. Она готова принять ответственность на себя, прощать обидчика, чувствовать вину. Обычно это проявляется у женщин с определённым типом личности. Как правило, в ней уже заложено поведение жертвы, что и притягивает к ней такого мужчину-агрессора и доминанта. Такую жену недолюбили в детстве родители, она росла с чувством неполноценности.

Некоторые из жертв насилия могут искренне верить, что не заслуживают счастья и иного к себе отношения. Избиение и насилие со стороны супруга – наказание за то, чего они и не совершали. Женщина полагает, что смирением и податливостью воле агрессора добьётся его прощения и прекращения мучений. Она вырабатывает стратегии приспособленчества, позволяющие ей выжить. Что абсолютно меняют и разрушают её личность, заглушают чувства и эмоции. Заставляют отказаться от личных дел, карьеры, иных функций и потребностей, в том числе и от ведения хозяйства, воспитания детей, общения с подругами.

Посттравматический стокгольмский синдром

Не всегда с прекращением источника насилия уходит и «синдром заложника». Напротив, состояние бывшей жертвы может ухудшаться, появляются посттравматические переживания.

Стокгольмский синдром надрывает состояние жертвы, ухудшает её психическое состояние. Последствия могут быть самыми разными и по степени интенсивности, и по своей длительности.

Прежде всего, женщине, попавшей в такую ситуацию, не следует соглашаться на любые требования своего насильника. Ведь он, вопреки вашему мнению, только наслаждается тем, что подавил волю жертвы, держит над ней полную власть. Тем самым, не ослабляет давление, а, напротив, усиливает его.

Для избавления от стокгольмского синдрома женщине лучше всего обратиться в кризисный центр, где опытные специалисты помогут справиться с пережитым, найдут пути решения. Главное – не бояться и прийти к психологам вовремя.

Сергей Асямов,
специально для сайта "Юридическая психология"


40 лет назад - 28 августа 1973 года в столице Швеции завершилась полицейская операция по освобождению заложников, захваченных преступником при попытке ограбления банка «Sveriges Kreditbank». Это событие навсегда осталось в истории, потому что именно это преступление подарило мировой психологии и криминалистике новый звучный термин, названный в честь города, где произошел налет - "стокгольмский синдром" .

Утром 23 августа 1973 года в банк в центре Стокгольма вошел 32-летний Ян Эрик Улссон. Улссон до этого отбывал наказание в тюрьме г.Кальмар, где познакомился и подружился с известным в уголовном мире преступником Кларком Улафссоном. После своего освобождения, Улссон предпринял неудачную попытку 7 августа 1973 г. организовать побег Улафссона из тюрьмы.

Войдя в банк, Улссон достал автоматический пистолет, выстрелил в воздух и прокричал: «Вечеринка начинается!».

Немедленно прибыла полиция. Двое сотрудников попытались обезвредить преступника, но Улссон открыл огонь и ранил одного из полицейских в руку. Другому он приказал сесть на стул и что-нибудь спеть. Тот запел песню «Одинокий ковбой». Но один из оказавшихся в зале клиентов, пожилой человек, мужественно заявил бандиту, что не позволит устраивать спектакль из всего этого, и велел отпустить полицейского. Неожиданно требование было выполнено - старик смог покинуть зал вместе с исполнителем "Одинокого ковбоя".

Улссон захватил четырех сотрудников банка – трех женщин и мужчину (Кристину Энмарк, Бриджитт Ландблэд, Элизабет Олдгрен и Свена Сафстрома) и забаррикадировался с ними в помещении хранилища размером 3 на 14 метров.

Четверка заложников

А затем началась шестисуточная драма, ставшая самой известной в шведской криминальной истории и озадачившая криминалистов и психологов необычным поведением заложников, получившим в дальнейшем название «стокгольмский синдром».

Преступник потребовал три миллиона крон (около $700 тысяч по курсу 1973 г.), оружие, пуленепробиваемые жилеты, шлемы, спортивный автомобиль и свободу для своего бывшего сокамерника - Улафссона. В случае невыполнения своих требований, преступник обещал убить заложников.

Швеция была в шоке - никогда прежде заложников здесь не брали. Ни политики, ни спецслужбы, ни психологи не знали, как вести себя в подобной ситуации.

Сразу же было удовлетворено одно из требований грабителя – из тюрьмы в банк доставили Кларка Улафссона. Правда, с ним успели поработать психологи, и он обещал не усугублять ситуации и не причинять заложникам вреда. К тому же ему обещали помилование за прошлые преступления, если он поможет властям разрешить данную ситуацию и освободить заложников. О том, что это было не простое ограбление банка, а тщательно спланированная Улссоном операция по освобождению Улафссона, полиция в тот момент не знала.

С исполнением прочих требований власти попросили повременить. Преступники получили бы и автомобиль и деньги, но им не разрешили брать с собой в машину заложников. На штурм полиция не решалась, т.к. специалисты (криминологи, психологи, психиатры), оценивавшие поведение преступников, пришли к заключению, что перед ними весьма проницательные, смелые и амбициозные профессиональные преступники. И попытка быстрого штурма могла привести к печальным последствиям.

Это хорошо почувствовало правительство Швеции во главе с тогдашним премьер-министром Улафом Пальме. За три недели до выборов у ситуации с захватом заложников непременно должен был быть хэппи-энд.

Но у шведских полицейских был и личный интерес: в «Sveriges Kreditbank» хранились деньги, предназначенные для выплаты зарплаты шведским стражам порядка, а до нее оставался всего один день.

Эпизоды стокгольмской драмы

Улафу Пальме пришлось лично вести телефонные переговоры и с преступниками. Т.к. не все требования Улссона были удовлетворены (не было денег, оружия и автомобиля), он стал угрожать заложникам и обещал в случае штурма всех их повесить. В подтверждение того, что это были не пустые угрозы, он стал душить одну из заложниц - несчастная захрипела прямо в трубку. Отсчет времени пошел.

Однако дня через два отношения между грабителями и заложниками несколько изменились. А точнее, улучшились. Заложники и преступники мило общались, играли в "крестики-нолики". Захваченные пленники вдруг начали критиковать полицию и требовать прекратить усилия для их освобождения. Одна из заложниц, Кристин Энмарк, после напряженных переговоров Улссона с правительством, сама позвонила премьер-министру Пальме и заявила, что заложники ничуть не боятся преступников, а наоборот им симпатизируют, требуют немедленно выполнить их требования и всех отпустить.

Я разочарована в вас. Вы сидите и торгуетесь нашей жизнью. Дайте мне, Элизабет, Кларку и грабителю деньги и два пистолета, как они требуют и мы уедем. Я этого хочу и я им доверяю. Организуйте это и все будет закончено. Или приходите сюда и замените нас на себя. Пока и спасибо за вашу помощь! - говорит Энмарк премьер-министру.

Когда Улссон решил продемонстрировать властям свою решительность и решил для убедительности ранить одного из заложников, заложницы уговаривали Свена Сафстрома выступить в этой роли. Они убеждали его в том, что он серьезно не пострадает, но это поможет разрешить ситуацию. В дальнейшем, уже после освобождения, Сафстром говорил, что ему даже было в какой то мере приятно, что Улссон для этой цели выбрал его. К счастью, обошлось и без этого.

В конце концов, 28 августа, на шестой день драмы, полицейские при помощи газовой атаки благополучно взяли штурмом помещение. Улссон и Улафссон сдались, а заложники были освобождены.

Освобожденные заложники заявили, что куда больше все это время они боялись штурма полиции. Впоследствии между бывшими заложниками и их захватчиками сохранились теплые отношения. По некоторым данным, четверка даже наняла адвокатов для Улссона и Улафссона.

Одному из них, Кларку Улофссону, удалось избежать наказания, доказав, что он всячески пытался урезонить нервного дружка. Правда, его вновь отправили отбывать оставшееся ему заключение. Он потом поддерживал дружеские отношения с одной из заложниц, которой симпатизировал ещё в хранилище. Правда, вопреки расхожему мнению, они не поженились, а дружили семьями. В дальнейшем он продолжил свою преступную карьеру – вновь грабежи, захват заложников, торговля наркотиками. Он неоднократно попадал за решетку, совершал побеги и в настоящее время отбывает очередное уголовное наказание в одной из шведских тюрем.

Зачинщик захвата Улссон был приговорён к 10 годам тюрьмы, из которых он отсидел восемь лет, мечтая о простой жизни с женой в домике в лесу. Благодаря этой истории он стал весьма популярным в Швеции, получал сотни писем от поклонниц в тюрьме, а потом женился на одной из них. В настоящее время Улссон живёт со своим семейством в Бангкоке, где занимается продажей подержанных автомобилей и, приезжая в Швецию, с удовольствием встречается с журналистами, вновь и вновь рассказывая им о событиях 40-летней давности.

История захвата заложников знала потом еще не один пример «стокгольмского синдрома». Самым одиозным его проявлением принято считать поведение американки Патрисии Херст, которая после освобождения вступила в террористическую организацию, члены которой её захватили, и принимала участие в вооруженных ограблениях.

Патти Херст была внучкой Уильяма Рэндольфа Херста, американского миллиардера и газетного магната. Она была похищена из своей квартиры в Калифорнии 4 февраля 1974 года членами леворадикальной террористической группировкой, называвшей себя Симбионистская армия освобождения (Symbionese Liberation Army - SLA). Херст провела 57 дней в шкафу размером 2 метра на 63 сантиметра, первые две недели с завязанными глазами, первые несколько дней без туалета и с кляпом во рту, перенесла физическое, психологическое и сексуальное насилие.

За ее освобождение террористы потребовали выдачи каждому неимущему жителю Калифорнии продовольственного пакета в 70 долларов, и печати массовым тиражом пропагандистской литературы. Это обошлось бы семейству Херст в 400 млн долларов. Семья объявила о невозможности выполнения условий SLA и предложила выделить 6 млн долларов тремя порциями по 2 млн долларов. После того, как семья заложницы организовала распределение пищевых продуктов на сумму 4 млн долларов, и за сутки до обещанного террористами освобождения девушки под залог еще 2 млн долларов, группировка выпустила аудиообращение, в котором Патрисия Херст провозгласила свое вступление в ряды SLA и отказалась вернуться в семью.

Херст получила боевой псевдоним «Таня» в честь Тамары (Тани) Бунке, погибшей единомышленницы Эрнесто Че Гевары. В составе боевой группы SLA «Таня» приняла участие в ограблении двух банков, обстреле супермаркета, нескольких случаев угона автомобилей и захвата заложников, производства взрывчатки. Была объявлена в розыск и арестована 18 сентября 1975 года вместе с четырьмя другими членами SLA в результате облавы ФБР. Одновременно полиция атаковала и сожгла другое убежище SLA, перестреляв большую часть группы.

После заключения под стражу Херст рассказала о насилии над ней со стороны террористов и объявила о принудительном характере всей своей деятельности в рядах SLA. Проведенная психиатрическая экспертиза подтвердила наличие у девушки посттравматического расстройства психики, вызванного переживанием интенсивного страха, беспомощности и крайнего ужаса. В марте 1976 г. Херст была приговорена к семилетнему тюремному заключению за участие в ограблении банка, несмотря на усилия адвокатов представить её жертвой похищения. Благодаря вмешательству президента США Джимми Картера срок был сокращен, а в феврале 1979 г. приговор был отменён под давлением общественной кампании поддержки, развернутой «Комитетом по освобождению Патрисии Херст».

Патрисия изложила свою версию событий в автобиографической книге «Every Secret Thing». Она стала прототипом героинь многих фильмов, таких как «Cry-Baby», «Serial Mom» и других. Ее случай считается классическим примером стокгольмского синдрома.

В психологии стокгольмский синдром рассматривают как парадоксальный психологический феномен, проявляющийся в том, что заложники начинают выражать сочувствие и положительные чувства по отношению к своим похитителям. Эти иррациональные чувства, которые проявляют заложники в ситуации опасности и риска, возникают из-за ошибочного истолкования ими отсутствия злоупотреблений со стороны преступников как актов доброты.

Ученые полагают, что стокгольмский синдром является не психическим расстройством (или синдромом), а скорее нормальной реакцией человека на ненормальные обстоятельства, сильно травмирующее психику событие и поэтому стокгольмский синдром не включён ни в одну международную систему классификации психиатрических заболеваний.

Механизм психологической защиты в данном случае основан на надежде жертвы, что преступник проявит снисхождение при условии безоговорочного выполнения всех его требований. Поэтому заложник старается продемонстрировать послушание, логически оправдать действия захватчика, вызвать его одобрение и покровительство. Зная, что преступники хорошо понимают, что до тех пор, пока живы заложники, живы и сами преступники, заложники занимают пассивную позицию, у них нет никаких средств самозащиты ни против преступников, ни в случае штурма. Единственной защитой для них может быть терпимое отношение со стороны преступников.

Анализ более чем 4700 случаев захвата заложников с баррикадированием, проведенный специалистами ФБР (FBI Law Enforcement Bulletin, №7, 2007), показал, что у 27% жертв в той или иной степени проявляется стокгольмский синдром. В то же время, многие полицейские практики считают, что на самом деле этот синдром проявляется намного реже и встречается, как правило, в ситуациях, когда заложники и преступники были ранее незнакомы.

Стокгольмский синдром чаще всего возникает, когда заложники находятся с террористами в контакте длительное время, он развивается примерно в течение 3-4 дней, а затем фактор времени теряет значение. Причем стокгольмский синдром относится к числу труднопреодолимых и действует довольно долго.

Психологический механизм синдрома состоит в том, что под воздействием сильного шока и долгого пребывания в плену заложник, пытаясь справиться с чувством ужаса и гнева, которые он не имеет возможности выразить, начинает толковать любые действия агрессора в свою пользу. Жертва ближе узнает преступника и в условиях полной физической зависимости от него начинает испытывать привязанность, сочувствовать и симпатизировать террористу. Этот комплекс переживаний создает у жертвы иллюзию безопасности ситуации и человека, от которого зависит его жизнь

Действует защитный механизм, зачастую основанный на неосознанной идее, что преступник не будет вредить жертве, если действия будут совместными и положительно восприниматься. Пленник практически искренне старается заполучить покровительство захватчика. Заложники и преступники лучше узнают друг друга, и между ними может возникнуть чувство симпатии. Пленник знакомится с точкой зрения захватчика, его проблемами, «справедливыми» требованиями к властям. Жертва начинает с пониманием относиться к действиям преступника и даже может прийти к мысли, что его позиция – единственно верная. В конечном итоге заложник в подобной ситуации начинает оправдывать поведение преступника и может простить ему даже то, что он подвергал ее жизнь опасности. Часто пленники начинают добровольно содействовать захватчикам и иногда противиться попыткам их освобождения, т.к. понимают, что в этом случае велика вероятность погибнуть или пострадать, если не от рук преступника, то от лиц, пытающихся их освободить. Заложники боятся штурма здания и насильственной операции властей по их освобождению больше, чем угроз террористов

Эти поведенческие признаки проявляются в тех случаях, если преступники после захвата только шантажируют власть, а с пленниками обходятся корректно. Но не всегда.

Автором термина «стокгольмский синдром» является известный шведский криминалист Нильс Бейерт (Nils Bejerot), оказывавший помощь полиции во время захвата заложников в Стокгольме в 1973 году и введший этот термин в «обиход» во время анализа ситуации. Американский психиатр Франк Очберг (Frank Ochberg), оказывавший консультативную помощь правоохранительным структурам в ситуациях с захватом заложников, был первым, кто в 1978 г. серьезно занялся изучением этого явления и пришел к выводу о том, что данное поведение заложников необходимо обязательно учитывать при разработке операций по освобождению заложников. Широкое использование термина «стокгольмский синдром» в практике деятельности антитеррористических подразделений связано с именем специального агента ФБР Конрада Хасселя (Conrad Hassel). Сам же механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома, был впервые описан Анной Фрейд еще в 1936 году, когда он получил название «идентификация с агрессором». Стокгольмский синдром - отражает «травматическую связь», возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата и применения или угрозы применения насилия.

Вследствие видимой парадоксальности психологического феномена, термин «стокгольмский синдром» стал широко популярен и приобрел много синонимов: известны такие наименования, как «синдром идентификации заложника» (англ. Hostage Identification Syndrome), «синдром здравого смысла» (англ. Common Sense Syndrome), «стокгольмский фактор» (англ. Stockholm Factor), «синдром выживания заложника» (англ. Hostage Survival Syndrome) и др.

Стокгольмский синдром проявляется в виде одной или нескольких фаз:

1. У заложников развиваются положительные чувства по отношению к своим похитителям.

2. У заложников возникают негативные чувства (страх, недоверие, гнев) по отношению к властям.

3. У захвативших заложников преступников развиваются положительные эмоции по отношению к ним.

В ведении переговоров при захвате заложников одной из психологических задач сотрудников правоохранительных органов является поощрение развития у заложников первых двух фаз проявления стокгольмского синдрома. Это предпринимается в надежде наступления третьей фазы, развития взаимной симпатии между заложниками и захватчиками с целью увеличения шансов заложников на выживание, т.к. приоритетной задачей является спасение жизни заложников, а уж потом все остальное.

В той или иной степени этот синдром присутствует и в других ситуациях полной физической зависимости от агрессивно настроенной личности, например, военных карательных операциях, при взятии военнопленных, лишении свободы в тюрьмах, развитии авторитарных межличностных отношений внутри групп и сект, похищении людей с целью обращения в рабство, шантажа или получения выкупа, вспышках внутрисемейного, бытового и сексуального насилия. Проще говоря, это эмоциональная привязанность жертвы к своему палачу. В быту также не редко возникают ситуации, когда женщины, перенесшие насилие и остававшиеся некоторое время под прессингом своего насильника, потом влюбляются в него. Это проявление тёплых чувств к агрессору - одна из модификаций пресловутого синдрома.

Однако проявления синдрома довольно часто можно наблюдать в обычной жизни, а не только в эпизодах преступного насилия. Взаимодействие слабых и сильных, от которых слабые зависят (руководители, преподаватели, главы семейств и др.), часто управляется сценарием стокгольмского синдрома. Механизм психологической защиты слабых основан на надежде, что сильный проявит снисхождение при условии подчинения. Поэтому слабые стараются демонстрировать послушание с целью вызвать одобрение и покровительство сильного:

И если сильные помимо строгости проявляют к слабым еще справедливость и человечность, то со стороны слабых помимо страха, как правило, еще проявляется уважение и преданность.


Этот феномен получил название «стокгольмский синдром» , или «синдром заложника» , в 1973 г., когда во время вооруженного ограбления банка в Стокгольме двое преступников удерживали в заложниках четверых сотрудников в течение 6-ти дней. А после освобождения жертвы вдруг стали на сторону своих похитителей, одна из девушек даже обручилась с налетчиком. Это был не единственный случай, когда жертвы прониклись симпатией к своим обидчикам. Самые известные и шокирующие случаи – далее в обзоре.





В 1974 г. политические террористы Симбионистской освободительной армии похитили внучку миллиардера, 19-летнюю Патти Херст. 57 дней девушка находилась в шкафу размером 2 метра на 63 сантиметра. Первые несколько дней она провела с кляпом во рту, с завязанными глазами, ее подвергали физическому и сексуальному насилию. Заговорщики планировали обменять ее на двух заключенных своей группировки, но этот план провалился, и Патти осталась с ними. Девушка не только не стремилась освободиться, но и стала членом группы, принимая участие в налетах и ограблениях банков. В одного из террористов она была влюблена.





За сутки до своего освобождения под залог Патти Херст заявила о том, что вступает в ряды Симбионистской освободительной армии: «Или и дальше оставаться в плену, или использовать мощь С.А.О. и бороться за мир. Я решила бороться… Я решила остаться с новыми друзьями». В 1975 г. девушку арестовали в числе других членов группировки. На суде Херст рассказала о принудительном характере ее деятельности, но обвинительный приговор все же был вынесен.



В 1998 г. в Вене была похищена 10-летняя Наташа Кампуш. В течение 8 лет ее держал взаперти маньяк Вольфганг Приклопиль. Все это время девочка находилась в звуконепроницаемом подвале. Она смогла вернуться домой только в 2006 г. Но о своем похитителе девушка отзывалась с сочувствием, утверждая, что он баловал ее больше, чем родители. Как оказалось, в детстве у нее не было друзей, родители развелись, и она чувствовала себя одинокой.



Когда Наташу похитил маньяк, она вспомнила телепередачу, в которой говорили, что в случае сопротивления жертв похищений часто убивают, и вела себя покорно. После ее освобождения Приклопиль покончил с собой. Узнав об этом, Наташа расплакалась.



В 2002 г. маньяк из Солт-Лейк-Сити похитил 15-летнюю Элизабет Смарт. В заключении девушка провела 9 месяцев. Существовала версия, что она могла бы сбежать и раньше, если бы не чувство привязанности к похитителю.



Психиатры и криминологи изучали этот феномен на протяжении десятилетий и пришли к таким выводам. В стрессовой ситуации между жертвой и агрессором иногда возникает особая связь, которая приводит к возникновению симпатии. Сначала заложники демонстрируют готовность подчиняться агрессору, чтобы избежать насилия и сохранить себе жизнь, но позже под воздействием шока они начинают сочувствовать преступникам, оправдывать их действия и даже отождествлять себя с ними.



Это происходит далеко не всегда. Жестокое обращение с заложниками закономерно пробуждает в них ненависть, но в случае гуманного поведения жертва начинает чувствовать благодарность. К тому же, в условиях изоляции от внешнего мира заложники могут узнать точку зрения агрессоров и понять мотивы их поведения. Нередко причины, побудившие их к преступлению, вызывают у жертв сочувствие и желание им помочь. Под воздействием стресса развивается физическая или эмоциональная привязанность к захватчикам. Заложники чувствуют благодарность за то, что их оставили в живых. В результате во время спасательной операции жертвы нередко оказывают сопротивление.



Преступниками не всегда становятся взрослые.
Рассказать друзьям