Палач в средневековом германском городе. Профессия палач

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

$2,3 млн стоит американским налогоплательщикам каждый смертный приговор. Пожизненное заключение обходится гораздо дешевле, но многих сторонников сохранения смертной казни это нисколько не смущает. В прошлом казни тоже обходились недешево, однако были люди, умевшие делать на них деньги. Главный исполнитель процедуры, палач,- профессия ныне вымирающая, как трубочист или кучер. Тем не менее палачи пока существуют, и некоторые из них по-прежнему гордятся своим искусством.

Когда судья выносит приговор, все понимают, что кто-то должен привести его в исполнение. Если приговор - тюрьма или каторжные работы, кто-то должен этапировать осужденного на место отбывания, а потом стеречь его до конца срока. Если же приговор - это отрубание руки или, скажем, четвертование, то кому-то придется взяться за топор. Поэтому если в стране существует смертная казнь, то там есть и палачи. В большинстве своем это настоящие специалисты, оказывающие услуги с профессиональным спокойствием и деловитостью. И все же не совсем обычное ремесло накладывает отпечаток и на их характер, и на судьбу.

Средневековых палачей обычно представляют как мускулистых громил с мешком на голове. Действительно, этим людям была необходима изрядная физическая сила, но вот скрывать лица у них не было нужды. Своих палачей население знало в лицо и по имени, поскольку в небольшом средневековом городе сохранить инкогнито было невозможно. В большинстве стран Европы палачи считались ремесленниками вроде плотников или шорников, причем своей профессией они обычно гордились и передавали ее по наследству. Во многих странах возникали трудовые династии заплечных дел мастеров, некоторым из этих династий удалось добиться богатства и даже славы.

В средневековой Германии палачей ценили и щедро вознаграждали за труд, о чем свидетельствует, в частности, судьба Франца Шмидта, служившего главным палачом Нюрнберга. Шмидт родился в 1555 году в семье палача города Бамберга. В юности он помогал отцу, постепенно постигая тонкости ремесла, и в 1573 году провел свою первую самостоятельную казнь, вздернув некоего Леонарда Русса, осужденного за кражу. Через пять лет он получил место палача в Нюрнберге и женился на дочери главного городского палача. После смерти тестя Шмидт унаследовал его должность, а с ней и немалые доходы. В Нюрнберге главный палач зарабатывал почти как судья, что позволяло ему вести жизнь весьма зажиточного бюргера. Кстати, «палач» по-немецки - Scharfrichter, то есть звучит как «острый судья».

Английские палачи работали исключительно топорно, поскольку плата за их труд была жалкой
Мастер Франц, как его теперь называли, был аккуратным и добросовестным работником. Он стремился свести муки казнимых к необходимому минимуму и нередко ходатайствовал о замене жестокой казни вроде колесования простым и быстрым усекновением головы. А еще он вел дневник, в котором совершенно бесстрастно описывал случаи казни: «13 августа лета 1594-го. Ткач Кристоф Майер и Ганс Вебер, торговец фруктами, оба граждане Нюрнберга, каковые в течение трех лет занимались содомией, были пойманы за их занятием подмастерьем скобяных дел мастера… Ткач был казнен мечом, а потом его тело было предано огню вместе с торговцем фруктами, который был сожжен живым». Шмидт оставался в мире с собой и со своей совестью, поскольку считал, что делает божью работу, помогая грешникам искупить свои грехи. Мастер Франц оставался в должности 45 лет, казнив за эти годы 361 человека, после чего ушел на покой и сделался медицинским консультантом, поскольку разбирался в анатомии лучше многих врачей. Шмидт умер в 1634 году в окружении любящей семьи и был удостоен пышного государственного погребения. Его могила находится в окружении могил других именитых граждан Нюрнберга, в частности великого художника Альбрехта Дюрера.

Во Франции к палачам относились иначе - их сторонились и боялись, но вместе с тем предоставляли им прекрасные возможности для заработка. Здесь тоже существовали палаческие династии, многие из них - веками, но наибольшую известность приобрела династия Сансонов, возникшая в XVII столетии. В 1684 году Шарль Сансон, служивший в королевской армии, получил приказ Людовика XIV о назначении на должность исполнителя приговоров в Париже. В столице Сансону было предоставлено казенное жилище, которое горожане называли особняком палача.

Пока Шарль-Анри Сансон пытался сократить расходы на одну казнь, тысячи французов становились короче на голову
Как и большинство тогдашних ремесленников, палач трудился по месту жительства. Его дом был совмещен с камерой пыток, причем трупы некоторых казненных выставлялись прямо возле ограды. У входа в особняк стоял каменный крест, у которого должники объявляли о своем банкротстве. Здесь же находилась лавка, принадлежавшая палачу, причем Сансону было чем торговать. Парижские палачи имели особую королевскую привилегию - могли ежедневно взимать дань продуктами с каждого торговца на городском рынке. Шарль Сансон каждый день посылал на рынок слуг с огромными корзинами. Кое-что съедала его семья, но большую часть собранного палач распродавал. Кроме того, он получал неплохое жалованье. Также Сансоны приторговывали лекарственными травами и частями тел казнимых преступников, без которых не мог обойтись ни один алхимик или чернокнижник. Сансоны довольно быстро разбогатели и вели жизнь преуспевающих предпринимателей.

Богатство французских палачей положительно сказывалось на качестве предоставляемых ими услуг. По крайней мере, казнимые умирали быстро, без лишних страданий. А вот в Англии на исполнителях приговоров экономили, и потому более криворуких палачей не было во всей Европе. Англичане вербовали в палачи людей с улицы и даже уголовников, причем специального обучения никто из них не проходил. Например, фаворит Елизаветы I граф Эссекс однажды помиловал некоего Томаса Деррика, приговоренного к смерти за изнасилование, с условием, что тот станет палачом. Деррик неплохо вешал и даже усовершенствовал виселицу, снабдив ее системой блоков, но с топором обращался неумело. В 1601 году граф Эссекс был сам осужден за попытку мятежа и поднялся на эшафот. Деррику понадобилось три удара, чтобы наконец отделить голову графа от тела.

Преемники Деррика были ничуть не лучше. Около 1663 года должность лондонского палача занял ирландский иммигрант Джон Кетч, который доказал свою полную профнепригодность. В 1683 году ему пришлось казнить известного оппозиционера лорда Рассела. С первого удара топор не только не отрубил ему голову, но даже не убил. Не убил лорда и второй удар. Казнь превратилась в отвратительную пытку, и толпа была готова разорвать палача. После этой истории Кетч выпустил листок с извинениями, в котором утверждал, что лорд Рассел был сам виноват, поскольку неправильно положил голову на плаху. Но это была еще не самая худшая казнь в карьере Джона Кетча.

Французская революция погубила монархию, а революция в эшафотном деле поставила под удар профессию палача
15 июля 1685 года на эшафот взошел мятежный герцог Монмут. Повернувшись к Кетчу, герцог сказал: «Вот тебе шесть гиней. Не вздумай рубить меня так же, как ты рубил лорда Рассела. Я слышал, ты ударил его три или четыре раза. Мои слуги дадут тебе еще больше золота, если ты хорошо сделаешь свою работу». Однако никакие деньги не могли компенсировать отсутствие профессионализма - топор лишь слегка задел шею казнимого. Монмут вскочил на ноги, одарил палача презрительным взглядом и снова положил голову на плаху. Кетч нанес еще два удара, но герцог все еще был жив, хотя и истекал кровью. Толпа ревела от негодования, и Кетч, выронив топор, заявил, что не может закончить работу, поскольку у него плохо с сердцем. Однако шериф, руководивший казнью, заставил его поднять топор и продолжить. Кетчу понадобилось еще два удара, чтобы наконец добить жертву, но голова все еще не была отделена. Отчаявшись, Кетч начал отпиливать голову мясницким ножом. К концу процедуры толпа была в таком гневе, что палача пришлось уводить с места казни под охраной.

После этого позора Джона Кетча посадили в тюрьму, что, судя по всему, спасло его от народной расправы. Новым палачом сделался мясник Паска Роуз, ранее ассистировавший Кетчу, но уже через четыре месяца Роуз попался на краже со взломом. Пришлось выпускать Кетча, тот Роуза и повесил.

Британские традиции оказались весьма стойкими. Отправку осужденных на тот свет еще долго доверяли случайным людям и разного рода отщепенцам. Другие не брались за это дело, поскольку плата за труд была мизерной. К примеру, лондонский палач Джон Прайс жил на грани нищеты, пока в 1715 году не сел в долговую тюрьму, из которой бежал, а вскоре был повешен за двойное убийство.

* * *

В XVIII веке почти все просветители стали выступать против жестоких средневековых казней, а многие осуждали смертную казнь как таковую. В 1786 году в Тоскане смертную казнь вообще официально отменили, при том что фактически она не применялась в великом герцогстве с 1769 года. Однако удар по профессиональным палачам нанес не гуманизм просветителей, а массовый террор.

В 1778 году должность парижского палача перешла к Шарль-Анри Сансону - правнуку упомянутого Шарля Сансона. Шарль-Анри к тому времени было 39 лет, 20 из которых он проработал в пыточной камере и на эшафоте, помогая отцу. К тому времени клан Сансонов разросся и обладал немалым богатством, которое умножалось с каждым годом, благодаря королевским привилегиям. Однако революция покончила со старинными обычаями, и доходы Шарль-Анри Сансона резко сократились. Он больше не мог обирать рыночных торговцев, в то время как расходы на организацию казней покрывал из своего кармана. В частности, Сансон должен был сам покупать мечи для обезглавливания и оплачивать транспортировку осужденных к эшафоту.

Лидер команды британских палачей Джон Эллис (слева) по совместительству был парикмахером и умер от бритвы
В 1789 году врач Жозеф Игнас Гильотен предложил использовать более гуманный способ казни - гильотину. «Не успеете моргнуть глазом,- говорил доктор революционным депутатам,- как я отрежу вам голову своей машиной, и вы даже ничего не почувствуете!» Сансон сразу же ухватился за эту идею, заявив, что гильотина поможет ему снизить расходы на содержание мечей, которые быстро тупятся и часто ломаются. 25 апреля 1792 года Шарль-Анри Сансон публично испытал гильотину на разбойнике и убийце Никола-Жаке Пейетье. Народ, собравшийся поглазеть на диковинную машину, был немало разочарован быстротой и обыденностью процедуры. Многие даже возмущались: «Верните назад наши виселицы!» Сансон же был очень доволен, не осознавая, что это начало конца.

С началом террора гильотина заработала на полную мощь, причем семья палача тоже пострадала. Младший сын Шарль-Анри Габриель упал с эшафота, когда показывал толпе отрубленную голову какого-то аристократа, и сломал себе шею. Отец юноши продолжил трудиться не покладая рук, несмотря на горе, однако снабдил эшафот защитным ограждением. 21 января 1793 года Шарль-Анри Сансон произвел главную казнь своей жизни, отрубив голову Людовику XVI, а после казнил Робеспьера и многих других вождей революции.

В 1795 году Великий Сансон, как его стали называть, ушел в отставку и провел свои последние годы в тишине и покое. Он возился в садике, играл на скрипке и виолончели и изредка общался с великими людьми, желавшими прикоснуться к легенде. Говорят, однажды Наполеон Бонапарт спросил у отставного палача, как тому спится после стольких казней, и Сансон ответил: «Если императоры, короли и диктаторы спят хорошо, то почему палачи должны спать плохо?» Между тем у Великого Сансона должны были быть серьезные основания беспокоиться о будущем своей семьи, ведь революция и гильотина подтачивали основы его профессии.

Технический прогресс превратил людей редкой профессии в обычных электриков и механиков
Если прежде палач был уникальным специалистом, от которого требовалось филигранное исполнение единичных заказов, то теперь людей казнили конвейерным способом при помощи машины, управлять которой смог бы любой мясник. Так, за свою долгую карьеру Шарль-Анри Сансон казнил 2 тыс. 918 человек, причем большая часть казней пришлась на годы революционного террора. Однако общество изменилось - им было уже невозможно управлять с помощью показательных казней в средневековом стиле. Казни должны были либо стать массовыми, либо исчезнуть вовсе. Необходимость в палачах-профессионалах отпадала в обоих случаях.

В течение XIX века на палачей все чаще смотрели как на постыдный пережиток Средневековья. К тому же в некоторых странах на представителей этой профессии были наложены ограничения, которые в эпоху прогресса смотрелись просто дико. Одним из последних палачей старой школы был римский исполнитель приговоров Джованни Батиста Бугатти по прозвищу Мастро Титта. Он начал свою службу в 1796 году, когда в ходу еще были топоры и дубинки для размозжения голов, а закончил в 1861-м, когда применялась гильотина. Казнимых Мастро Титта называл пациентами. За 65 лет и 148 дней синьор Бугатти отправил на тот свет 516 человек, но за это время ни разу не покидал район Трастевере, в котором проживал, иначе как по служебной надобности - палачу было запрещено пересекать реку Тибр по мосту Святого Ангела под страхом смерти. За этим запретом стояло какое-то старинное суеверие, но соблюдался он неукоснительно. Если же Бугатти проходил по мосту, весь Рим знал, что скоро чья-то голова скатится с плеч.

Средневековые обычаи, которым подчинялась жизнь палача, плохо гармонировали с технологией казни. Вокруг гильотины все еще собирались толпы зевак, но сама церемония утратила прежнюю притягательную силу. В 1848 году за работой Мастро Титты наблюдал Чарльз Диккенс, и он был поражен бессмысленностью происходившего: «Это был молодой человек двадцати шести лет, крепко и хорошо сложенный… Он тотчас же стал на колени, прямо под ножом гильотины. Затем вложил шею в отверстие, вырезанное для этого на поперечной доске… прямо под ним был подвешен кожаный мешок, и туда мгновенно скатилась его голова… Никто не был потрясен происшедшим, никто не был даже взволнован. Я не заметил ни малейших проявлений отвращения, жалости, негодования или печали. В толпе, у самого подножия эшафота, пока тело укладывали в гроб, в моих пустых карманах несколько раз пошарили. Это было безобразное, гнусное, бессмысленное, тошнотворное зрелище, кровавая бойня - и ничего больше, если не считать минутного интереса к горемыке-актеру… Завсегдатаи лотереи, устроившись в удобных местах, вели счет каплям крови, падавшим кое-где с эшафота, чтобы купить билет с соответствующим номером. Спрос на него бывает большой».

Постепенно и сами палачи начинали испытывать психологический дискомфорт. Например, внук Великого Сансона Анри-Клеман оказался не на высоте семейного призвания. Этот культурный и чувствительный молодой человек предпочитал гильотине общество актеров и художников, так что должность палача, доставшаяся ему по наследству в 1840 году, легла на него тяжелым грузом. После каждой казни Анри-Клеман, чтобы снять стресс, пускался в бешеный загул и вскоре спустил состояние, нажитое шестью поколениями парижских палачей. Дело кончилось тем, что, не имея возможности расплатиться с долгами, Анри-Клеман попытался заложить гильотину. Орудие казни считалось семейной собственностью Сансонов, так что юридически он имел на это право. Правительство выплатило долги незадачливого палача, конфисковало гильотину и уволило Анри-Клемана. Так закончилась история самой знаменитой династии заплечных дел мастеров - но не история профессии.

* * *

Во второй половине XIX века процедура казни все больше обезличивалась, а профессиональный уровень исполнителей постепенно снижался. Все более популярной формой высшей меры наказания становился расстрел. Когда в осужденного стреляли несколько солдат, груз ответственности делился на всех и в конечном счете не лежал ни на ком, а мастерства тут и вовсе не требовалось. С виселицей было несколько сложнее. Повесить человека можно было разными способами. Метод длинной веревки подразумевал, что шея казнимого будет мгновенно сломана и смерть наступит быстро и без мучений. Однако в этом случае полагалось знать вес и рост жертвы, и далеко не каждый вешатель мог все это учесть и подобрать веревку нужной длины. Метод короткой веревки был прост, но агония могла затянуться на несколько минут, поскольку казнимый умирал от удушья. Разумеется, многие палачи-неучи предпочитали второй метод.

На фото: Лоренц Швайтц четко исполнял приговоры с помощью навыков, приобретенных на скотобойне. Повешение оставалось основным методом казни в англосаксонском мире, причем в тогдашних США за виселицы обычно отвечали шерифы, то есть люди, мало чего смыслившие в палаческом деле. В Великобритании вешали люди, считавшиеся профессионалами, но их профессионализм по традиции оставлял желать лучшего. Самым знаменитым специалистом Викторианской эпохи был Уильям Калкрафт, который попал в профессию совершенно случайно. В конце 1820-х годов молодой башмачник Калкрафт подрабатывал у стен лондонской тюрьмы Ньюгейт - продавал пирожки с мясом. Здесь его повстречал стареющий палач Джон Фокстон и предложил новую работу. Уильям Калкрафт сделался лондонским палачом в 1829 году и оставался на этой должности 45 лет, повесив 450 человек. За все эти годы он так и не научился умерщвлять людей быстро и безболезненно. Калкрафт упорно использовал метод короткой веревки, а когда агония затягивалась, сам повисал на казнимом, ухватив его за ноги или за плечи, чтобы удушить поскорее.

Конец карьеры Уильяма Калкрафта был незавидным. В 1874 году его уволили по старости, положив ему скромную пенсию - 25 шиллингов в неделю. Свои дни он доживал в бедности и одиночестве и, по словам современника, «имел поистине мрачный вид в своей потрепанной черной одежде, со своими длинными волосами и длинной бородой». Впрочем, многим его коллегам повезло еще меньше. Несчастья преследовали палачей во всем мире, словно из-за плохой кармы. Возможно, так оно и было.

В 1870-х годах в Арканзасе прославился Джордж Мейлдон, прозванный прессой принцем вешателей. Это был маленький тихий человек, одетый всегда в черное, с огромной окладистой бородой. Он любил свою работу и даже хранил коллекцию веревок, крюков и ремней, побывавших в деле. В отличие от большинства коллег, Мейлдон очень профессионально использовал метод длинной веревки, так что его клиенты почти не мучились. И все же на старости лет его ожидало горе.18-летнюю дочь Джорджа Мейлдона Энн застрелил ее любовник Фрэнк Крейвен. Дело попало в руки судьи Айзека Паркера, которого прозвали вешающим судьей. Мейлдон много лет приводил в исполнение его приговоры, так что финал был ясен всем. Однако Крейвен добился пересмотра дела и получил пожизненное. Не сумев повесить единственного преступника, которого хотел бы казнить, Мейлдон морально надломился. Он ушел в отставку и поехал по стране с собственным маленьким шоу, показывая за деньги свою коллекцию удавок.

Незавидная судьба ждала британца Джона Эллиса, вешавшего преступников с 1901 по 1924 год. Эллис держал парикмахерскую, а палачом работал по совместительству, чтобы свести концы с концами. Это был очень ответственный и добросовестный человек с довольно тонкой душевной организацией. Вешал он легко и безболезненно для казнимого, но сам часто оказывался на грани нервного срыва. Такой срыв произошел в 1923 году, когда он вздернул Эдит Томпсон, убившую жену своего любовника. Томпсон упала в обморок при виде виселицы, и ее пришлось привязать к стулу и вешать в таком виде. Кроме того, в момент казни у Томпсон открылось сильное кровотечение, что дало основания предполагать, что она была беременной. Джон Эллис вскоре оставил пост палача и крепко запил. В 1924 году он попробовал застрелиться и, поскольку самоубийство считалось незаконным, отсидел год за покушение на самого себя. В 1932 году Джон Эллис, находясь, вероятно, в состоянии белой горячки, набросился на жену с бритвой, но внезапно передумал ее убивать и перерезал горло себе.

Если у палача были крепкие нервы, судьба припасала для него что-нибудь особенное. К примеру, шведский специалист Альберт Густав Дальман, который в начале ХХ века по старинке рубил головы топором, попал под трамвай и умер в 1920 году, будучи инвалидом. С его германским коллегой Лоренцем Швайтцем произошла другая история. Швайтц был мясником по профессии, виду и призванию. В 1901 году Пруссия осталась без палача, поскольку представителя старинной палаческой династии Вильгельма Райнделя пришлось уволить из-за чрезмерного пьянства, неспособности отсечь голову одним ударом топора и за то, что он выглядел как слабоумный. Лоренц Швайтц выдержал экзамены и получил работу своей мечты. После каждой казни он гравировал на топоре имя жертвы, а в интервью говорил, что не испытывает никаких угрызений совести. Судьба наказала его в 1923 году, когда в связи с экономическим кризисом все сбережения отставного палача пропали. Швайтц не перенес утраты состояния и застрелился. Помощник и преемник Швайтца Пауль Шпаете застрелился в 1924 году предположительно по той же причине.

* * *

Время палачей кончалось, так что в том, что палачи спивались и стрелялись, не было ничего удивительного. В эпоху массового общества для палача не было стабильного места. Если раньше Самсон казнил преступника по велению Людовика XIV, то теперь анонимное государство расправлялось с приговоренным руками никому не известных работников тюрьмы. Место палача постепенно занимала машина, будь то электрический стул или газовая камера, а в действие ее приводили простые охранники, которые к тому же часто делали это по очереди или по жребию.

И все же профессия палача продолжала существовать в ХХ веке. Об этом, в частности, позаботились нацисты. Главным палачом Третьего рейха был Йохан Райнхарт, который разъезжал по стране на машине с передвижной гильотиной. Вызовов было так много, что Райнхарт даже просил разрешить ему ездить с превышением скорости, но власти ему отказали. Несмотря на вечную спешку, на работу палач всегда выходил приодетым: черный камзол, белая рубашка, галстук-бабочка и шляпа-цилиндр. После войны Райнахрт был арестован, но очень скоро его услуги снова понадобились. Он помогал американскому палачу старшему сержанту Джону Вудсу вешать нацистских преступников. Впрочем, несмотря на благое дело, свершенное в Нюрнберге, оба вешателя были наказаны судьбой. В 1950 году Вудс случайно убил себя электрическим током. В том же году сын Райнхарта, уставший носить клеймо сына палача, покончил с собой.

Между тем смертная казнь все больше выходила из моды. Первым шагом к ее отмене обычно становился запрет публичных казней. Так, в Канаде такой запрет был введен в 1935 году, после того как палач Артур Инглиш не сумел как следует повесить Томазину Сарао, осужденную за убийство. Инглиш был англичанином по имени, происхождению и по уровню компетентности в палаческом деле. Он поверил устаревшим данным о весе казнимой, в результате веревка оторвала женщине голову, и канадские власти решили впредь не показывать публике подобные зрелища. Франция отменила публичные казни после гильотинирования убийцы Эжена Вайдмана. Казнь, состоявшаяся в июне 1939 года, превратилась в настоящий балаган. Из раскрытых окон доносились звуки джаза, вокруг шумела толпа зевак, подогревавших себя спиртным в ожидании зрелища еще с вечера. Отпрыск старинной палаческой династии Жюль-Анри Десфурно привел гильотину в действие, и больше французы казней не видели.

Первой от смертной казни отказалась Венесуэла, причем сделала это еще в 1863 году. В ХХ веке высшую меру начали постепенно отменять и в развитых странах. Первыми в Европе, если не считать Сан-Марино и Исландию, от казни отказались страны бывшего фашистского блока. Италия приняла такое решение в 1948 году, а Германия - в 1949-м. Некоторым государствам понадобились для этого крупные судебные скандалы. Например, в Великобритании в 1950 году повесили Тимоти Эванса, обвиненного в убийстве жены и маленькой дочери, а через три года выяснилось, что соседом казненного был маньяк-убийца Джон Кристи, который и совершил злодейство. Скандал привел к частичному запрету казней в Великобритании с 1965 года и к окончательному запрету с 1971 года.

Главным аргументом в пользу отказа от услуг палачей обычно называют требования гуманности. Между тем существуют и экономические причины. Так, жителям Калифорнии практика содержания приговоренных к смерти в одиночных камерах с повышенными мерами охраны стоит $114 млн в год. Каждый смертный приговор обходится американским налогоплательщикам в среднем в $2,3 млн, что в три раза превышает сумму, необходимую для содержания одного заключенного в течение 40 лет. Таким образом, современный мир сталкивается с той же проблемой, с какой в свое время столкнулся Великий Сансон: казни приносят довольно большие убытки.

И все-таки профессиональные палачи до сих пор существуют. В Саудовской Аравии одним из лучших специалистов считается Мухаммад Саад аль-Беши, стаж - с 1998 года. Чаще всего он работает остро наточенным мечом, которым мгновенно отсекает голову, руку или ногу. На вопросы насчет сна палач отвечает как истинный последователь Сансона: «Как я сплю? Крепко». На вопрос о том, сколько людей он может обезглавить за раз, он отвечает с благочестивой уверенностью, достойной Мастера Франца: «Мне не важно - двоих, четверых, десятерых. Пока я исполняю Божью волю, не важно, скольких я казню». Аль-Беши считает, что окружающие его любят и уважают, а когда он приходит домой с работы, жена и дети помогают ему отмыть меч от крови. Так что, возможно, некоторые профессии не умрут никогда.

Ни одно государство мира в ходе своего развития не обошлось без института палачей. не исключение. На Руси, в Московском царстве, в Российской империи, выносились смертные приговоры, которые приводил в исполнение палач, или, как его называли наши предки, кат.

ПРАВОСУДИЕ ПО-РУССКИ

Самый старый свод законов Русская Правда от 1016 года мы бы сочли на удивление мягким. Смертная казнь предусматривалась только за убийство. Схваченного и изобличенного преступника должен был казнить кто-либо из родственников убитого. Если среди них такового не находилось, убийца отделывался штрафом в 40 гривен. Во всех остальных случаях предусматривался только денежный штраф.

Высшей мерой наказания считались «поток и разграбление» (высылка преступника или обращение его в рабство с полной конфискацией имущества). Согласитесь, такое законодательство кровожадным назвать никак нельзя.

По-серьезному смертная казнь упоминается только спустя почти четыре века в Двинской уставной грамоте от 1397 года. Московский князь Василий Дмитриевич считал, что холоп, не желающий работать, государству не нужен, и от таких Русскую землю надо избавлять. Убивать следовало и того, кто попался на краже в третий раз.

В Судебнике Ивана III (1497 год) смертная казнь предусматривалась за преступления против государства, убийства, разбой, грабеж и конокрадство (как вы насчет введения смертной казни за угон автомобиля?). Казнили смертью за воровство в церкви и святотатство (танцовщиц из Pussy Riot посадили бы на кол). Появились такие виды наказания, как битье кнутом, урезание ушей, языка, клеймение.

По мере того как развивалось государство, количество статей, предусматривающих смертную казнь, увеличивалось. По Соборному уложению 1649 года смертной казнью каралось около 60 преступлений. Расширился и список казней: к существовавшим ранее четвертованию и сажанию на кол добавились сожжение, залитие горла металлом, повешение и закапывание в землю. За курение и нюхание табака рвали ноздри. (Вот так боролись наши предки за здоровье нации!)

Такое разнообразие штрафных санкций предусматривало наличие специалистов, то бишь палачей. Они, конечно же, были всегда, но только в XVII веке любителям дали статус профессионалов и приравняли их тяжелое занятие к общественно полезному труду.

НЕПРЕСТИЖНАЯ ПРОФЕССИЯ

16 мая 1681 года Боярская дума своим приговором определила: «В каждом городе без палачей не быти». Так что если возникнет вопрос о дате профессионального праздника русского ката — 16 мая подходит лучше всего. Назначать в палачи полагалось охотников (добровольцев) из посадских и вольных людей, считались они служилыми людьми МВД (Разбойного приказа), и полагалось им жалованье 4 рубля в год.

Однако объявленные вакансии не заполнялись годами. Воеводы постоянно жаловались, что охотников ломать кости, бить кнутом, клеймить и рвать ноздри нет. А выбранные принуждением или соблазнившиеся высоким жалованьем скоро убегают. Не хотели русские люди идти в палачи.

Православная церковь открыто выказывала свое неприязненное отношение к палачам: кат лишался духовного окормления, не допускался к причастию. Если церковь еще принимала раскаявшихся разбойников, то случай прощения церковью палача известен только один: в 1872 году Соловецкая обитель приняла бывшего ката Петровского.

Крепилась держава, росла и нужда в мастерах заплечных дел. В 1742 году Сенат предписал каждому уездному городу обзавестись палачом, губернскому городу — двумя, Москве и Санкт-Петербургу — тремя. Жалованье экзекуторам было увеличено вдвое, при императоре Павле I еще вдвое, и все же «специалистов» катастрофически не хватало. Во многих губернских городах некому было приводить в исполнение судебные приговоры.

ПРОБЛЕМА НЕХВАТКИ КАДРОВ

В 1804 году на всю Малороссию был всего один штатный палач. Губернатор края князь Алексей Куракин, как ему казалось, нашел выход из положения и направил в столицу предложение разрешить набирать в палачи из осужденных. В Сенате подивились смекалистости князя и дали добро.

В 1818 году ситуация повторилась в Санкт-Петербурге. Тогда почти одновременно в столице умерли два палача и тюремная администрация впала в ступор. В тюрьме копились осужденные, которые, прежде чем отправиться по этапу, должны были получить свою порцию кнута или клеймо на лоб. Петербургский градоначальник граф Милорадович вспомнил об инициативе Куракина и пошел тем же путем.

В 1833 году Государственный Совет распространил практику уже на всю Российскую империю. И скоро экзекуторы из осужденных повсеместно вытеснили редких доброхотов. Практически с 1833 года все палачи в Российской империи вербовались исключительно из преступников.

ОСОБЫЕ ОСУЖДЕННЫЕ

Чаще всего в палачи вызывались преступники, приговоренные, помимо отсидки, к телесным наказаниям. 30-40 ударов кнута часто означали смерть, ведь после такого битья многие умирали на второй-третий день. Согласившийся на должность палача освобождался от порки, то есть спасал свою жизнь. Но срок ему за это не скашивали. Палач оставался осужденным и продолжал отбывать свой срок в тюрьме.

Первоначально каты из уголовников даже продолжали сидеть в общей камере с остальными сидельцами, но от этой практики скоро отказались: слишком часто палачей находили по утрам мертвыми. «Ночью взял и повесился, совесть, наверно, замучила», — ухмыляясь, объясняли сокамерники начальству. Палачей стали селить в отдельные камеры, а если была возможность — для них строили отдельные помещения в тюремных дворах. И все же кадровый голод на палачей оставался насущной проблемой до начала XX века.

ДЕФИЦИТНЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ

В начале XX века Россию захлестнула волна революционного терроризма. В 1905-1906 годах было убито более 3,5 тысячи высокопоставленных государственных чиновников. В ответ власти в августе 1906 года ввели военно-полевые суды, предпочитавшие выносить для пойманных террористов очень скорые и исключительно смертные приговоры.

Из-за нехватки палачей повешение стали заменять расстрелом. Казнь выполняли солдаты, скованные присягой. Командующие округами докладывали, что частое привлечение к расстрелу вредно влияет на солдат, и требовали, чтобы гражданских согласно закону вешали штатные палачи. Только где их было столько взять?

Немногочисленные штатные экзекуторы теперь большую часть времени проводили в командировках, их под конвоем перевозили из одного города в другой. В тюрьме ката ожидала очередная партия кандальников.

ПАЛАЧИ-«СТАХАНОВЦЫ»

XX век перевернул мир. Миллионы людей прошли через войну и перешагнули заповедь «не убий». Формулировки «революционная необходимость», «классовый враг» освобождали человека от груза моральной ответственности. Появились сотни, тысячи добровольных палачей. Они перестали быть изгоями общества. Им давали звания и ордена. Наметились среди них и свои передовики производства.

Самыми выдающимися были братья Иван и Василий Шигалевы, Эрнст Мач, Петр Магго, которые, числясь сотрудниками для особых поручений, выполняли расстрельные приговоры. Сколько человек было ими казнено, наверняка не знают даже они сами, жертвы исчисляются сотнями и тысячами.

Однако всем им далеко до Василия Блохина. 29 лет, с 1924 по 1953 год, числясь на различных должностях, он занимался исключительно расстрелами. Ему приписывают от 10 до 15 тысяч расстрелянных. Работал Блохин в кожаном фартуке ниже колен и картузе, на руки надевал кожаные краги. За расстрелы получил семь орденов и окончил службу в звании генерал-майора.

Со смертью Сталина закончилась эпоха массовых репрессий, но расстрельные приговоры продолжали давать. Теперь казнили за убийства, изнасилования, бандитизм, шпионаж и за ряд экономических преступлений.

ЗАГЛЯНУТЬ В ДУШУ ПАЛАЧУ

Кто же они — люди, убивающие не по личным мотивам, а... по работе? Что чувствуют профессиональные вешатели и стрелки? Сегодня многие из тех, кто работал в 1960-1970-х, живы, давно нет государства, которому они обязались хранить молчание, и это дает им право говорить.


Смертная казнь, вокруг которой сегодня бушуют споры правозащитников и общественности, - наказание, появившееся в глубокой древности и дошедшее до наших дней. В некоторые периоды истории человечества смертная казнь была едва ли не преобладающим наказанием в правоохранительной системе различных государств. Для расправы над преступниками требовались палачи - неутомимые и готовые «трудиться» от зари до зари. Профессия эта овеяна зловещими мифами и мистицизмом. Кто же такой палач на самом деле?

Палачи не носили маски
Средневековые палачи, да и палачи в более поздние периоды истории, очень редко скрывали свои лица, поэтому укоренившийся в современной культуре образ палача в маске-капюшоне не имеет под собой реальных оснований. До конца XVIII масок вовсе не было. Палача в его родном городе все знали в лицо. Да и скрывать свою личность палачу было незачем, ведь в древние времена никто даже не помышлял о мести исполнителю приговора. Палач рассматривался всего лишь как инструмент.


У палачей были династии
«Мой дед был палач. Мой отец был палач. Теперь вот и я - палач. Мой сын и его сын тоже будут палачами», - наверное, именно так мог бы сказать любой средневековый кат, отвечая на вопрос о том, что повлияло на выбор им столь «необычной» профессии. Традиционно должность палача переходила по наследству. Все палачи, проживающие в одном регионе, знали друг друга, а часто даже были родственниками, поскольку для создания семей палачи часто выбирали дочерей других палачей, живодёров или могильщиков. Причиной тому вовсе не профессиональная солидарность, а положение палача в обществе: по своему социальному статусу палачи находились на городском «дне».
В царской России палачей выбирали из бывших уголовников, которым за это гарантировали «одежду и еду».

«Проклятье палача» действительно существовало
В средневековой Европе существовало понятие «проклятье палача». Ничего общего с магией или колдовством оно не имело, а отражало взгляд общества на данное ремесло. По средневековым традициям, человек, ставший палачом, оставался им на всю жизнь и сменить профессию по своей воле не мог. В случае же отказа от выполнения своих обязанностей палача считали преступником.


Палачи не платили за покупки
Платили палачам во все времена немного. В России, например, по Уложению 1649 года жалование палачам уплачивали из государевой казны – «годового жалованья по 4 рубля каждому, из губных неокладных доходов». Однако, это компенсировалось своеобразным «социальным пакетом». Так как палач был широко известен в своей местности, он мог, приходя на рынок, брать всё, что ему было необходимо, совершенно бесплатно. В буквальном смысле палач мог питаться так же, как тот, кому он служил. Впрочем, традиция эта возникла не из-за благосклонности к палачам, а как раз наоборот: ни один торговец не хотел брать «кровавых» денег из рук убийцы, но поскольку палач был нужен государству, кормить его были обязаны все.
Впрочем, со временем традиция изменилась, и известен достаточно забавный факт бесславного ухода из профессии французской династии палачей Сансонов, существовавшей более 150 лет. В Париже долгое время никого не казнили, поэтому палач Клемон-Анри Сансон сидел без денег и влез в долги. Самое лучшее, что придумал палач – заложить гильотину. И как только он это сделал, по иронии судьбы, сразу появился «заказ». Сансон умолял ростовщика выдать гильотину на время, но тот был непоколебим. Клемон-Анри Сансон был уволен. А если бы не это недоразумение, то ещё целый век его потомки могли бы рубить головы, ведь смертная казнь во Франции была отменена только в 1981 году.

Палачу доставались вещи казнённого
Существует мнение о том, что палачи всегда снимали сапоги с тела казненного, на самом деле это верно лишь от части. Согласно средневековой традиции, палачу позволялось забрать с трупа все, что было на нем ниже пояса. Со временем же, палачам разрешили забирать все имущество преступника.


Палачи подрабатывали экзорцистами
В средневековой Европе палачи, как и все христиане, допускались в церковь. Однако, на причастие они должны были приходить последними, а во время службы должны были стоять у самого входа в храм. Впрочем, несмотря на это, у них было право проводить обряд венчания и обряд экзорцизма. Церковники того времени считали, что муки тела позволяют изгонять бесов.

Палачи торговали сувенирами
Сегодня это кажется невероятным, но нередко палачи торговали сувенирами. И не стоит тешить себя надеждой, что между казнями они занимались резьбой по дереву или лепкой из глины. Торговали палачи алхимическими зельями и частями тела казненных, их кровью и кожей. Все дело в том, что, по мнению средневековых алхимиков, подобные реагенты и зелья имели невероятные алхимические свойства. Другие же полагали, что фрагменты тела преступника являются оберегом. Самый безобидный сувенир - веревка висельника, которая якобы приносила удачу. Случалось, что трупы тайно выкупались средневековыми врачами для изучения анатомического строения тела.
У России же, как обычно, свои путь: отрубленные части тел «лихого» люда использовались как своеобразная «агитка». В царском указе 1663 года говорится: «Отсеченные руки и ноги у больших дорог прибивать к деревьям, и у тех же рук и ног написать вины и приклеить, что те ноги и руки - воров и разбойников и отсечены у них за воровство, за разбой и за убийство... чтобы всяких чинов люди знали про их преступления ».


Мастерство палача - главное в профессии
Профессия палача была не так проста, как может показаться на первый взгляд. В частности, это касалось процедуры обезглавливания. Отрубить голову человеку одним ударом топора было нелегко, и особо ценились те палачи, что могли сделать это с первой попытки. Такое требование к палачу выдвигалось вовсе не из гуманности к осужденному, а из-за зрелищности, поскольку казни, как правило, носили публичный характер. Мастерству учились у старших товарищей. В России процесс обучения палачей проводился на деревянной кобыле. На неё клали муляж человеческой спины из берёзовой коры и отрабатывали удары. У многих палачей было что-то вроде фирменных профессиональных приёмов. Известно, что последний британский палач Альберт Пьеррпойнт проводил казнь за рекордное время - 17 секунд.

На Руси предпочитали рубить ноги и руки
На Руси способов лишения жизни был множество, и были они весьма жестокими. Преступников колесовали, заливали им в горло расплавленный металл (как правило, этого должны были опасаться фальшивомонетчики), подвешивали за ребро. Если жена по каким-то причинам решила извести мужа, её закапывали в землю. Умирала она долго и мучительно, а сострадательные прохожие могли оставлять деньги церковные свечи и на похороны.
Если в Европе палачами приходилось чаще рубить головы и поджигать костры, то в России судебные приговоры чаще указывали калечить, а не убивать. По Уложению 1649 года за кражу отрубали руку, кисть или пальцы. Лишиться конечностей можно было за убийство в пьяной драке, кражу рыбы из садка, подделку медных денег и незаконную продажу водки.


Современные палачи не скрываются от общества
Современное общество, в котором декларируются принципы гуманизма, от палачей отказаться так и не смогло. Причём под их личиной часто скрываются политики. Так, летом 2002 года Кондолизза Райс, которая в то время была советником президента США по нацбезопасности, лично дала устную санкцию на использование «пытки водой» (waterboarding), когда человека привязывают и льют ему на лицо воду, как это делали террористу Абу Зубайде. Есть подтверждения и куда более жёсткой практики ЦРУ.

Самым же знаменитым палачом ХХ века является француз Фернан Мейсонье. С 1953 по 1057 им лично было казнено 200 алжирских повстанцев. Ему 77 лет, он и сегодня живёт во Франции, своего прошлого не скрывает и даже получает от государства пенсию. Мейсонье в профессии с 16 лет, и это у них семейное. Его отец стал палачом из-за предоставляемых «выгод и благ»: право иметь боевое оружие, высокая зарплата, бесплатные поездки и налоговые льготы по содержанию пивной. Орудие своей мрачной работы – гильотину «модель 48» - он хранит и сегодня.


Мохаммед Саад аль-Беши - действующий Главный палач Саудовской Аравии. Ему сегодня 45. «Не важно, сколько у меня на день заказов: два, четыре или десять. Я выполняю божью миссию и потому не знаю усталости », - говорит палач, который начал работать в 1998 году. Ни в одном интервью он не обмолвился, сколько казней на его счету, и какие гонорары он получает, зато похвастался, что за высокий профессионализм власти премировали его мечом. Меч Мохаммед «держит острым, как бритва» и «регулярно чистит». Кстати, он уже обучает ремеслу своего 22-летнего сына.

Одним из самых известных палачей в постсоветском пространстве является Олег Алкаев, который в 1990-е году был начальником расстрельной команды и возглавлял СИЗО Минска. Он не только ведёт активную социальную жизнь, но и выпустил книгу о своих трудовых буднях, после чего его назвали палачом-гуманистом.

Морис Хисен никакого отношения к палачам не имеет и книг не писал. Но тема смерти его не оставила равнодушным. Он создал фотосессию, посвящённую смерти человека, и назвал её

Люди никогда не жили в мире и согласии. Для урегулирования конфликтов они сами себе придумали суд. Если в древности вершить правосудие могли хозяева или феодалы, то с развитием судебной системы потребовалось расширение штата служащих. Так появляется новая профессия – исполнитель приговора. У него много названий: латинское «carnifex», греческое «speculator», литовское «kat», русское «мечник». Но чаще всего специалиста подобного рода называют «палач». Само это слово имеет две версии происхождения. По одной, от тюркского слова «пала», означающего большой нож или кинжал. Согласно другой, палач происходит от русского «палата» (имеется в виду царская палата, царские покои), и, таким образом, изначально является телохранителем царя.


Первое упоминание о палаче, как о профессии, относится к 13 веку. Средневековый палач – это сильный, физически развитый мужчина. Изображения палачей, скрывающих лица под масками, - это преувеличение. В небольших городах палач был личностью известной, и даже гордой. Известны целые династии палачей, которым удалось скопить немалое богатство. И все-таки, отношение людей к палачам всегда было неприятельским. Иной раз случались целые скандалы. Дворяне не принимали палачей в своих домах, а разбушевавшаяся толпа могла избить палача. Многим палачам приходилось выполнять и другие обязанности в городе: следить за чистотой общественных уборных, отлавливать бродячих животных. Палачу было трудно найти себе жену, поэтому нередко представитель одной династии сватался к дочери представителя другой. Женами палачей становились также проститутки.

Хорошо относились к палачам в средневековой Германии, о чем свидетельствует история мастера Франца. Франц Шмидт, сын палача, унаследовал от отца профессию и стал известным исполнителем приговоров в Нюрнберге. Он женился на дочери другого зажиточного палача, и жизнь его протекала в достатке и спокойствии. Мастер Франц был ответственным и добросовестным, и порой даже просил заменить мучительные казни заключенных быстрыми, безболезненными. После смерти Франц был удостоен пышного погребения на именитом кладбище.

Французские палачи не пользовались доброй славой. Люди попросту боялись их. Наиболее выдающаяся династия французских палачей – Сансоны. Шарль Сансон исполнял приговоры парижского суда, причем прямо в своем казенном особняке. Он пользовался немалыми привилегиями. Например, его слуги ежедневно могли брать для хозяина необходимое количество продуктов у торговцев бесплатно. Брали они предостаточно, так что избытки провианта распродавались в лавочке Сансона. Здесь же любой алхимик мог приобрести части человеческих тел, оставшихся от казненных.

Английские палачи были самыми неумелыми работниками. Все потому, что платили им мало. Завербовать человека на должность палача было нелегко. Например, граф Эссекс отменил смертный приговор преступнику Томасу Деррику только для того, чтобы тот согласился на работу палача. Деррик так и не научился владеть топором. Впоследствии граф Эссекс сам был осужден на смерть, и Деррик только с третьего раза смог отрубить ему голову. Другой лондонский палач, Джон Кетч, привел в ужас толпу зевак, когда не сумел одним ударом убить приговоренного лорда Рассела. Не убил его и второй удар. Пришлось палачу писать объяснительную, в которой он утверждал, что казненный сам неправильно положил голову на плаху. Чтобы убить другого заключенного, герцога Монмута, Кетчу понадобилось пять ударов топором, а затем он отпилил голову от тела ножом.

В Испании палачи носили знаки отличия. Они облачались в черный плащ с красной каймой и желтым поясом. На их шляпах был изображен эшафот. Дом палача красили в красный цвет.

В России в палачи, или заплечных дел мастера, завербовать было трудно. Во многих малых городах и вовсе не было своих профессиональных исполнителей приговоров. Но те, что были, должны были не только казнить, но и исполнять пытки и телесные наказания. В основном палачами насильно становились сами же преступники. Да и то, против воли работать палачом более трех лет запрещалось законом. Наемные палачи обучались профессии, получали жалованье и жили при тюрьмах.

В 18 веке революция во Франции больно ударила по кошельку палача. Мало того, что светлые умы взывали к отмене жестокой смертной казни, так еще и все привилегии палачей были упразднены. В то время в Париже работал представитель все той же династии Сансонов – Шарль-Анри. Как-то раз он узнал о хитрой машине для отрубания головы – творении Игнаса Гильотена. Задумка пришлась по вкусу палачу, которому теперь приходилось терпеть немалые расходы на содержание своих инструментов. И заработала. Многие люди даже были огорчены тем, что машина легко и просто рубит головы всем подряд, не создавая никаких представлений или конфузов.

Теперь казнь преступников приобрела вид конвейерного потока. В 19 веке профессия палача утратила свою уникальность. Если раньше этому ремеслу нужно было учиться, осваивая малейшие тонкости, то теперь управиться с гильотиной мог каждый. Отношение к палачам также изменилось. Они выглядели в глазах толпы диким и стыдным средневековым обычаем. Сами палачи стали тяготиться своим трудом. Последний представитель профессиональной династии Сансонов, Анри-Клеман, поставил жирную точку, разорив семейство и продав гильотину за долги.

Рассказать друзьям