Русские и советские труды по истории норвегии. Норвеги и русы

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

Кольские норвежцы – кто они? Прийти на Русь – не значит стать ее частью… А им удалось. Влиться в иной для них мир, оставить после себя память, создать свою собственную русско-норвежскую историю.

Кто такие Kolanordmenn

Понятие "кольские норвежцы" (или по-норвежски Kolanordmenn) появилось примерно в 1990-х годах, когда норвежские семьи возобновили поиски родственников, иммигрировавших в Россию в XIX веке. Это были выходцы из норвежского Финнмарка, создавшие поселения на Мурманском берегу и ставшие впоследствии целым субэтносом.

К XVIII веке Мурманский берег стал центром торговли между норвежцами и поморами. Они общались на арго - «руссенорске», состоящем из норвежских и русских слов. Торговля была исключительно меновая: поморы привозили в Финнмарк хлеб, муку и зерно, а взамен забирали рыбу.

В Мурмане (так назывался тогда Мурманский берег) никто не жил до конца XIX века. Российская власть не контролировала эту территорию, поэтому первые норвежские поселения обосновались там самовольно. А через 10 лет, только уже с разрешения Александра II, было населено практически всё побережье: на западной части преимущественно финнами и норвежцами, на востоке – русскими. Колонизация Мурмана была частью общего процесса освоения Русского Севера.

Первые колонии кольских норвежцев

В 1859 году норвежцы первыми обратились за «разрешением» поселиться на Кольском полуострове. На их родине были огромные налоги, голод и отсутствие каких-либо возможностей. А здесь свободная земля и богатая природа. Норвежцы были предприимчивы и самостоятельны в благоустройстве и организации промыслов и торговли, поэтому местные власти понимали, что норвежское поселение позволит сэкономить средства государственной казны.

По указу царя норвежцам предоставлялось официальное право обосноваться на Мурманском берегу. Было лишь одно условие – все иностранные поселенцы должны стать российскими подданными. Колонисты освобождались от налогов и воинской обязанности на 3 призыва. Поселенцы всех национальностей могли свободно заниматься любыми промыслами и торговлей; ввоз товаров из-за границы был беспошлинным, а на строительство домов и разведение хозяйства выдавалась безвозмездная ссуда в размере до 150 рублей на каждую семью.

Зачем все это было нужно Российской империи? Постоянные поселения в Мурмане должны были повысить доход от рыбных промыслов и укрепить суверенитет России в Заполярье. Территорию нужно было защитить от экономической и политической экспансии Норвегии.

За первые 5 лет колонизации на Мурманский берег приехали 245 норвежцев. На полуострове Рыбачий в селении Цыпнаволок, которое было ближе всего к их родине, норвежцы организовали интернациональную колонию. Русские долгое время не хотели становиться колонистами на Мурмане – в ожидании ссуды, их поселения жили там в страшной бедности. В то время, как иностранные мигранты за свой счет выстроили дома, завели хозяйство и несколько раз меняли место поселения в поисках лучшего. Когда ссуды начали выдавать, поморы передумали, но губернатор области запретил беднякам селиться на побережье. Населять Мурман охотнее позволяли тем, кто не просил никакой помощи – норвежцам и финнам.

Чем жили кольские норвежцы

Дома норвежцев были просторными и уютными: вместо печей камины, собственные ванны, в комнатах комоды и даже мягкая мебель. Они разводили домашний скот и северных оленей.

Норвежцы могли свободно ездить на родину: посещать церковь, продавать сено, мясо, дрова, рыбий жир и ворвань, а также привозить оттуда мыло, спички, керосин, шерстяную одежду. Доход в основном приносили ловля рыбы и охота на тюленя и гренландскую акулу.

Уже после революции, в 1930 году, группа норвежцев организовала рыбколхоз «Полярная звезда». И несмотря на то, что половину выручки от улова рыбаки отдавали туда, их уровень жизни был намного выше, чем у русских и финнов.

Колонии норвежцев, вопреки желаниям местных властей, жили в некой обособленности. Больше всего этому способствовал языковой барьер и конфессиональные различия, а также настороженное отношение к русским. На полуострове Рыбачий из 7 поселений колонистов не было ни одного русского человека.

Обучение в школе проходило на русском языке, учебников практически не было, из культурных мероприятий только танцы, и то редко.

Появившаяся в 1876 году возможность беспошлинно привозить из-за границы спиртные напитки сделала многих кольских норвежцев весьма состоятельными. Они везли из Финнмарка дешевый некачественный ром, который стал главным алкогольным напитком на побережье. В Норвегии этот ром был запрещен к продаже и закупался исключительно для ввоза в Россию.

Так в Мурмане появилось пьянство и снизился заработок, поморы стали постоянными должниками норвежцев, поэтому в 1886 году российским властям пришлось отменить беспошлинный ввоз алкоголя на территорию Кольского полуострова.

К 1899 году число постоянных жителей на Мурманском берегу достигло 2153 человек. Норвежские колонисты вели более активную торговую и промышленную деятельность, чем русские, поэтому их влияние на Мурмане было высоко. Это, конечно, не нравилось властям. К 1940 году советские власти депортировали большинство норвежцев с территории побережья.

Зачистка Кольского полуострова

После окончания Гражданской войны советская власть вдруг обнаружила, что западная часть Кольского залива населена в основном норвежцами. С точки зрения стратегической важности этого района для контроля над Севером, это было опасно. Начались политические преследования норвежцев. НКВД обвиняло их в шпионаже и участии в подготовке свержения советской власти. Более половины населения Цыпнаволока выслали с полуострова в Карелию и Заонежье.

С 1930 по 1938 год около 25 человек попали в лагеря, 15 человек расстреляли. Политическим репрессиям тогда подвергался каждый четвертый норвежец.

По приказу Сталина все приграничные территории должны были быть «очищены от чужеродных элементов». Таким образом история существования кольских норвежцев на Мурмане завершилась в 1940 году.

В годы Второй мировой войны некоторые норвежцы стали радистами Красной Армии, агентами НКВД, разведчиками и лоцманами. После войны оставшимся в живых разрешили вернуться на Мурманский берег, однако полуостров Рыбачий и Цыпнаволок стали закрытой военной зоной. Некоторые норвежцы поселились в селе Порт-Владимир. Большинство из них ассимилировались с русскими.

Сегодня бывшие колонии являются нежилыми, а кольских норвежцев разбросало по разным регионам бывшего Советского Союза. В 2007 году поселок Порт-Владимир официально упразднили как необитаемый и заброшенный населенный пункт. В Цыпнаволоке установлен камень в память о норвежцах, отважившихся когда-то поселиться в великой России.

"Если родители попросят тебя сделать уроки — позвони. Мы поможем освободить тебя от таких родителей".

фото: Артём Трофимов / сайт

В 2005 году в Москве я вышла замуж за гражданина Норвегии. Моему сыну было тогда 7 лет. Мы поехали жить в Норвегию, в коммуну Аурског-Хёкланд в деревню Аурског.

Тогда я еще не знала, что полвека назад Норвегия была страной, по уровню цивилизованности сравнимой со странами Центральной Африки.

Напоминаю, что в журнале ASARATOV открыта авторская рубрика "мнение ", в которой может принять участие любой желающий, которому есть что высказать на абсолютно любую тему, будь это политика, экономика, частный случай или социальная сфера.

В 1905 году Норвегия впервые перестала быть зависимой не только от Дании, но и от Швеции. Эта страна как была, так и осталась государством крепостных, причём, барина ее жители никогда не видели. Только платили оброк. Развития культуры не было. Жители говорили то на датском, то на шведском языках — то есть на языках поработителей. Позже эти языки смешали и сделали один искусственный язык, называемый букмолом. Хотя и сейчас каждая семья в Норвегии говорит на своем собственном диалекте. До сих пор языкового государственного стандарта в Норвегии не существует.

Можно было бы сказать, что это страна только сейчас формируется, если бы не шел встречный процесс. Норвежское общество стремительно морально деградирует, копируя американские законы и порядки.

Нефть нашли в море 50 лет назад. Ясно, что страна, у которой отсутствовали наука и культура, не могла обладать технологиями добычи нефти из моря — Норвегия воспользовалась иностранной научно-технологической помощью.

Всё это я узнала потом. Когда я покидала Россию, я знала только то, что в Норвегии — самый высокий в мире уровень жизни.

Несмотря на то, что я закончила факультет журналистики МГУ и являюсь кандидатом филологических наук, Норвегия не признала моё образование.

Мне предложили работать учительницей в соседней с нашей Фет-коммуне в сельской школе нового типа — по прогрессивному датскому образцу под названием "Риддерсанд", что в переводе означает "школа рыцарей". В сравнении с нашей российской системой все норвежские школьные госпрограммы выглядят как, по сути, для умственно отсталых. С 1-го по 7-й классы — там начальная школа. Задача государственной программы — выучить алфавит до 13 лет и научить детей считать — читать ценники в магазинах. Вслух в классе читать нельзя, потому что "стыдно". Специальный учитель выводит ребенка в коридор, и только там, чтобы не позорить "малыша", слушает, как он читает. Учитель имеет право разобрать с детьми два примера по математике в день, если дети не усвоят материал, то через три дня еще раз пытается им объяснить пройденное. Домашнее задание на неделю — пять слов по-английски или восемь, на усмотрение ребенка.

Норвежская школа — это пример полной деградации образования. Литературы нет, истории нет, физики нет, химии нет, естествознания нет. Есть природоведение, называется "обзор". Дети окружающий мир изучают в общих чертах. Они знают, что Вторая мировая война была. Все остальные подробности — это насилие над ребенком и его психикой.

Самая богатая страна мира не кормит детей в школе и в детском саду. Вернее, кормят некой бурдой под названием "томатный суп" из пакета один раз в неделю. Это именно так, в детских садах как государственных, так и частных, — еда только раз в неделю!

Мой старший сын учился в России в обычной школе. Поэтому в Норвегии он стал вундеркиндом. До 7-го класса он не учил ничего — там не надо учить. В школах висят объявления: "Если родители попросят тебя сделать уроки — позвони. Мы поможем освободить тебя от таких родителей".

Единственным способом тренировки памяти сына стало пианино. Я говорила: "Только пикни где-нибудь, что у тебя такая требовательная мама…"

Несчастье случилось через шесть лет моего пребывания в Норвегии. Я ничего не знала об их системе "Барневарн".

Я жила своими заботами: работа, дом, семья… Жила, мало вникая в государственное устройство страны, в которую переселилась. У кого-то, я слышала, отбирали детей, но я же была нормальной матерью.

Я развелась с мужем через три года совместной жизни, после рождения второго сына. Это был конфликт культур. Мне сейчас говорят: "Зато там в каждом деревенском доме есть унитаз и душевая кабина". Да, — отвечаю я на это, — но при этом норвежцы по привычке ходят мочиться за дом.

Три года я с детьми прожила одна. Взяла кредит в банке, купила квартиру, наладила нормальную жизнь, никогда не была социальным клиентом: работала, уделяла достаточное время детям. Дети были только со мной. Поскольку папа обижал сына от первого брака, я поставила вопрос, что не будет никаких свиданий.

С маленьким по закону он был обязан встречаться. Я держалась, как могла, чтобы ребёнок у отца не ночевал — была угроза избиения. Но детский сад, иные госструктуры давили на меня, чтобы я отдавала ребёнка. Поэтому маленький сын оставался у отца сначала по два часа в субботу или воскресенье. Но последний раз провёл у него почти неделю — ребёнок был с температурой, когда он его увез в тридцатиградусный мороз к родственникам в Тронхейм.

В 2011 году, седьмого марта я пошла в полицию поселка Бьоркеланген (Bjorlelangen), потому что мой маленький мальчик рассказал, что тети и дяди, родственники его папы, делали ему больно в ротик и в попочку. Рассказал о вещах, в которые я не могла поначалу поверить.

Есть в Норвегии некая народная традиция, увязанная на интиме с детками: с мальчиками и девочками, — учиняемая кровными родственниками, с последующей передачей их соседям. Поверить в этот бред или ад — я поначалу не могла. Я написала заявление в полицию. Восьмого марта нас пригласили в службу опеки детей Барневарн. Допрос длился шесть часов. Была только я и мои двое детей.

У них есть образцово-показательная система защиты детей, созданная для вида, что они борются с инцестом. Потом я поняла, что центры Барневарн, имеющиеся в каждой деревне, нужны только для того, чтобы выявить проговорившегося ребенка и недовольную мать или отца и изолировать их, наказать.

Из газет я узнала про случай, когда девочку, семи или восьми лет, суд приговорил оплатить судебные издержки и выплатить компенсацию насильнику на содержание его в тюрьме. В Норвегии все повернуто с ног на голову. Педофилия, по сути, не является преступлением.

Восьмого марта 2011 года у меня изъяли первый раз двоих детей. Изъятие происходит так: ребёнок не возвращается из детского сада или из школы, то есть практически крадется у вас, исчезает. Это потому, что его прячут от вас на секретном адресе.

В тот день мне сказали: "Вы понимаете, такая ситуация, вы рассказываете о насилии над ребенком. Нам нужно, чтобы вас освидетельствовал врач и сказал, что вы здоровы". Я не отказывалась. Поликлиника была в десяти минутах езды на машине. Меня в неё посадила сотрудница Барневарн, сказав: "Мы вам поможем, поиграем с вашими детьми". Дети остались не где-нибудь, а в службе защиты детей. Сейчас я понимаю, это было неправомерно. Когда я доехала до поликлиники, старший сын Саша, ему было тогда 13 лет, позвонил и сказал: "Мама, нас увозят в приемную семью".

Я была на расстоянии десяти километров от детей, которых увозили на секретный адрес. По местному закону, детей изымают без предъявления каких бы то ни было бумаг. Единственное, что я могла, — взять себя в руки. Плакать в Норвегии запрещено, это расценивается как болезнь, и Барневарн к тебе может применить принудительную психиатрию.

Оказывается, в Норвегии есть государственный план, квота на изъятие детей у родителей. Органы опеки даже соревнуются по его выполнению — это своего рода госсоревнование. Графики, диаграммы публикуются каждый квартал — сколько детей в каком районе отобрали.

Недавно ко мне попал документ — отчёт шведов. Это доклад о случаях изъятия детей из семей в Швеции и соседних Скандинавских странах (http://www.familypolicy.ru/read/1403). Речь идет о странном феномене. В этом докладе говорится, что в Швеции у родителей изъято 300000 детей. То есть речь идет о целом украденном у кровных родителей поколении. Ученые, криминологи, юристы, адвокаты — люди с традиционными ценностями, которые еще помнят, что семья в Швеции была, — недоумевают. Они говорят, что происходит что-то странное. Идёт государственный погром семей.

Специалисты называют цифру — 10 000 крон (это примерно 1000 евро) в день. Такую сумму получает новая семья за одного приёмного ребенка, причем, любого. Отдельный агент организации Барневарн получает из госбюджета огромную премию за разорение родового гнезда, за кражу потомства. Так происходит во всех скандинавских странах.

Причем, приёмный родитель может выбрать детей, как на рынке. Например, вам понравилась вот та русская, голубоглазая девочка, и вы именно ее хотите взять в приёмыши. Тогда вам достаточно только позвонить в Барневарн и сказать: "Я готов, у меня есть небольшая комната для приемыша…" И называете имя. Вам именно его тут же доставят. То есть сначала находится "наёмная" семья, а уже потом у кровных родителей изымается "под заказ" ребёнок.

Правозащитники Норвегии пытаются бороться со всесильной карательной системой Барневарн. Они всерьез считают, что это коррупционная система по торговле детьми. 3 мая пострадавшие от Барневарн в Норвегии организовали митинг протеста против насильственного разлучения государством родителей и детей в Норвегии. В плане краж детей у родителей Норвегия впереди планеты всей, здесь разлучение детей с родителями — это государственный проект. Заголовок в норвежской газете: "Одна пятая детей в Норвегии уже спасена от родителей". Одна пятая — это, к слову, от одного миллиона всех детей в этом государстве — почти двести тысяч "спасённых" и живущих теперь не дома с мамой, а в приютах.

Пособие приюту на ребёнка в Норвегии составляет примерно двенадцать миллионов рублей в год. А если вы ребёнка делаете инвалидом, вы получаете еще больше пособий и дотаций. Чем больше травм, тем выгоднее приюту, который является ничем иным, как тюрьмой семейного типа.

Согласно статистике, опубликованной в газетах Норвегии, из каждых десяти новорожденных детей, только два ребенка рожают норвежцы, а восемь из этих десяти рождается у мигрантов. Мигранты дают здоровое население Норвегии, потому что у них близкородственные браки не практикуются.

Больше всего в Барневарн попало детей, рожденных на территории Норвегии от русских. То есть русских детей отбирают в первую очередь. Практически все дети, рожденные от одного или двух русских родителей, ставятся на учет в Барневарн и состоят в группе риска. Они претенденты "номер один" на отбирание.

Что могут сделать родители, если их ребенка отнимают?

Чуть ли не каждый месяц в Норвегии кончает жизнь самоубийством одна российская женщина. Потому что когда к вам приходят и отбирают у вас детей, вы безоружны, вы — один на один с Системой. Вам говорят: "Ты делаешь омлет не по норвежскому рецепту. Ты заставляешь ребенка мыть руки. Ты хромаешь, не можешь сидеть с ребенком в песочнице. Значит, ты — плохая мать, ребенка мы отбираем!".

Система защиты детей в Норвегии построена на презумпции виновности родителей. Родитель виновен заведомо. На родителей вываливается море лжи. Начинается все с простого утверждения: "Вы хотите уехать в Россию". И вы не можете этого опровергнуть, ведь у вас есть родственники в России. Или: "Вы хотите убить своих детей". Это потому, что русские в сердцах говорят: "Я тебя убью!"

Вас постоянно ставят в ситуацию, когда вы должны оправдываться. И вы понимаете, что оправдаться невозможно. Одному вам не остановить норвежскую государственную машину, построенную на баснословных премиях адвокатам, сотрудникам опеки, судьям, психологам, психиатрам, приемным родителям, экспертам и прочим… Премии выдаются за каждого изъятого голубоглазого малыша. У вас нет шансов спасти своего сына или дочь от норвежского приюта, увы. Я прошла все инстанции норвежских судов. Всё схвачено, везде коррупция. Дети — это товар. Их не возвращают.

Все материалы русской прессы о моих детях переводились адвокатом Барневарн и использовались в качестве обвинения на суде. "Она сумасшедшая, она защищает своего ребенка в прессе!" На Западе нет свободы прессы в отношении детей. Апеллировать к обществу невозможно. Там действует закон о конфиденциальности, который активно проталкивается сейчас и в России.

Как работает этот механизм?

Министерство по делам детей в Норвегии называется "буквально" чуть ли ни Министерством по делам детей и равноправию всех форм сексуального разнообразия. Сексуальные меньшинства в Норвегии — это уже совсем не меньшинства. Натуралы — это меньшинство… Имеющиеся в свободном доступе материалы социологов свидетельствуют: к 2050 году Норвегия будет на девяносто процентов гомо-страной. Что понимается под "гомо", нам трудно себе представить. Говорят, что наше российское представление о "геях" и "лесбиянках" — это прошлый век.

На Западе легализовано как минимум тридцать видов нетрадиционного брака. Самая "передовая" в этом плане страна — Норвегия, там "мужчина" и "женщина" — это отживающие понятия. И не случайно в Норвегии нет возможности защитить ребёнка, рожденного в натуральной семье.

Казалось бы, вас это не касается. Вы говорите себе: "Пусть они делают, что хотят! При чем тут я и мои дети?"

Я тоже когда-то так рассуждала, ибо пребывала в полном неведении относительно того, что во всей Европе введены сексуальные стандарты, которые регламентируют воспитание детей в определенном ключе (http://yadi.sk/d/oa3PNRtG3MysZ). Этот регламент обязателен для всех стран, подписавших соответствующую конвенцию, принятие которой активно лоббируется сейчас в России. Там прямым текстом говорится, что родители совместно с медиками и детсадовскими работниками обязаны учить крохотных детей "разным видам любви". А специальный раздел этого общеевропейского сексстандарта сообщает, почему учить европейских детей мастурбации родители и сотрудники детсадов обязаны строго до четырех лет и никак не позже. Для нас, пещерных россиян, это очень полезная информация. На стр. 46 упомянутого документа указывается, что новорожденный должен осознать свою "гендерную идентичность". Приказным секспросветом уже в час рождения ваш ребенок обязан определиться, кто он: гей, лесбиянка, бисексуал, трансвестит или трассексуал. А так как из равноправия гендеров понятия "мужчина" и "женщина" исключены, то вывод делайте сами. Если ваш ребенок все же не выберет "гендер", то ему в этом помогут всемогущая норвежская Барневарн или финская Ластенсуоелу, немецкий Югендамт и т.д.

Норвегия чуть ли не одна из первых в мире стран создала научно-исследовательский институт при Осло-Университете, который изучает суициды детей от 0 до 7 лет. На взгляд обывателя, очень странно. Как же новорожденный ребёнок может покончить с собой? А на взгляд местной Барневарн это естественно. Если дети после садистских оргий действительно погибают, то тогда официально это можно списать на "суицид".

У меня отобрали детей второй раз 30 мая 2011 года. В дверь позвонили два полицейских и два сотрудника Барневарн. Я открыла дверь на цепочку, выглянула. У всех полицейских чуть ли не револьверы, приехал даже сам начальник полиции Бьорклангена и говорит: "Мы пришли забрать ваших детей". Я звоню адвокату, она говорит: "Да, по законам Норвегии вы обязаны их отдать. Если вы окажете сопротивление, детей всё равно заберут, но вы их не увидите больше никогда. Вы должны отдать детей, а завтра они вам объяснят, в чём дело…" Детей забрали сразу, даже не дали переодеться, и при этом не показали мне никакой бумаги, никакого постановления. После процедуры изъятия я пребывала в состоянии шока: теперь я должна была доказывать, что я — хорошая мать.

В норвежских газетах описали случай: одного мальчика, которого забрали у матери в детском возрасте, насиловали во всех приютах. Он дожил до 18 лет, купил ружье, пришёл "домой" и расстрелял приемных родителей.

Другого норвежского мальчика забрали — он плакал, хотел к маме. Врачи сказали — это паранойя. Его закормили лекарствами и сделали из него овощ. После криков прессы его отдали обратно маме в инвалидном кресле. Он уже не мог говорить, похудел на 13-15 кг. Это была дистрофия, произошли необратимые процессы.

После единственного свидания со мной мой старший мальчик сказал, что он написал письмо в русское консульство: "Я умру, но я все равно убегу из Норвегии. Я не буду жить в концлагере". И он сам сумел организовать свой побег. По интернету он связался с поляком Кшиштофом Рутковским, которому уже удалось спасти польскую девочку из норвежского приюта.

Поляк позвонил мне в самый последний момент, когда всё было подготовлено, и сказал: "Если я вывезу вашего сына без вас, — это будет киднепинг, кража чужого ребенка, а если с вами, то я просто помогаю семье". Мне было тяжело решиться, но выбор был страшный: погибнуть всем троим в Норвегии или спасти хотя бы себя и старшего сына… Не дай Бог, никому испытать такое!

В Польше мы пробыли три месяца. Кровная мать только в России имеет принадлежность к своим детям, является субъектом семейного права. В Европе — нигде. Мой ребенок сначала получил норвежскую приемную мать. Потом нас остановили по запросу якобы "другой" официальной норвежской мамы. В запросе значилось: "Некая тетя — то есть я — выкрала ребенка с территории Норвегии". Тогда Польша, по законам Европы, предоставила моему ребенку польскую приёмную мать.

А чтобы взять ребенка из Польши в Россию, моя мама — то есть бабушка моего сына, стала российской приемной матерью. Таким образом, состоялся обмен между польской и российской приемными матерями. Вот вам норвежский родитель номер один, польский родитель номер два и российский родитель номер три. Родная мать в Европе не в счет.

Вот ситуация: Ирина С. восемнадцать лет прожила в Англии. У неё там был друг. Родилась дочка. Однажды Ирина случайно узнала, что ее сожитель — член садомазохистского клуба. Девочка ее смотрит телевизор — показывают местного гонщика. Дочка говорит: "Мама, а этот дядя приходил ко мне играть в доктора. О! А эта тетя со мной играла в ванной…"

Представляете, когда тебе твой ребенок говорит такое?..

Ирина пошла к английскому детскому психологу, а тот ей сказал: "Дорогая, вы — отстой, вы — вчерашний день. Это не извращения, это креативный секс для элиты". Она заткнулась и потихонечку стала собирать вещи, готовить свое отступление в Россию. Мудрая женщина…

Сначала в Норвегии были легализованы однополые браки. Потом легализовано усыновление детей однополыми родителями. Там священники — женщины и мужчины — открыто заявляют о своей нетрадиционной ориентации. А сейчас там появились смельчаки среди однополых, которые ставят вопрос о праве венчаться с детьми, жениться на детях.

Если мы, традиционные родители, как овощи, будем сидеть и ждать, то мы проиграем эту битву с однополыми или с иными гендерами за наших с вами родных детей. Сегодня зоной эксперимента являются Северная Европа, Германия плюс США и бывшие британские колонии: Канада, Австралия, Новая Зеландия — это "горячие точки", откуда я получаю сигналы "SOS" от русских матерей. Это первые всполохи войны за священный образ традиционной русской семьи.

Мысль о необходимости открытого сопротивления давала мне возможность не сломаться, не сойти с ума, там, в Норвегии.

Каждый из родителей в России должен понимать. За последние 30 лет структуры, заинтересованные в торговле детьми, занятые перераспределением демографических масс, узаконили положение, что родитель и ребенок — это вовсе не одно целое. Теперь дети принадлежат некоему абстрактному обществу или государству. Мало того, по Гаагской конвенции о краже детей 1980 года, которую Россия подписала в 2011 году, дети принадлежат территории, на которой проживали последние три месяца.

Философию этих нелюдей отчасти раскрывает проект правящей в Норвегии Рабочей партии, о котором я только недавно прочла в норвежских СМИ. Лисбаккен, министр по делам детей, не стесняясь, говорит: "Я — гомосексуалист. Я хочу, чтобы все дети страны были такими, как я". Он инициировал государственную программу провести эксперимент: в детских садах была изъята вся литература типа "Золушки", все сказки Братьев Гримм. Вместо них была написана другая литература, половая — "щён литератюр" по типу "Король и король" или "Дети-геи". Там, например, принц влюбляется в короля или принца, девушка-принцесса мечтает жениться на королеве. По закону детям уже в детском саду на горшках воспитатели обязаны читать такие сказки и показывать картинки.

Был такой случай. Русские туристы поехали в Новую Зеландию с краткосрочной визой, например, 7-дневной, — мама, папа и ребенок. Родители то ли крикнули на ребенка, то ли ребенок громко плакал — из кафе или отеля позвонили в службу защиты детей. Приехал наряд "спасателей", и ребенка изъяли, "спасли" от "родителей-садистов". Российские дипломаты боролись больше года за то, чтобы ребенок мог иметь свидания со своими биологическими родителями.

Я сама уже два года сражаюсь за право получить свидание с младшим сыном. Брейвик, расстрелявший 80 человек, имеет право звонить каждый день своим родственникам. Приговоренные к смертной казни во всем мире имеют право на переписку и на звонок, а мать не имеет возможности даже поговорить со своим ребенком!

Кстати, Брейвик "спасал" Норвегию от этой правящей парии "Арбайт парти", а объявили, что он ненавидит мусульман. Брейвик в четыре года был изнасилован норвежской матерью. Его "Барневарн" отобрала и пустила "по этапу". Каждая семья попробовала его "на вкус". Потом девять лет юноша готовил свою акцию. Думаю, его сейчас изолировали и сказали: "Мы тебе дворец построим, всё, что угодно, только молчи на эту тему!". Этот аспект постепенно всплывает в СМИ. Шведские журналисты уже раскопали эту историю.

Каждые пять лет Барневарн делает отчет по мигрантам, чьих детей больше всего в Барневарн. Топ-лист возглавляет Афганистан, потом Эритрея, потом Ирак. Из белых детей Россия на первом месте, в общем списке стран — на четвертом.

Кровные родители получают от государства разрешение на свидания с украденными детьми — по 2 часа один раз в полгода. Это максимум. Сейчас мой старший сын, который сбежал в Россию, виртуально обязан находиться в их детском доме, как собственность норвежского бифолкнинга (населения), до 23-х лет.

Речь надо вести не о педофилии как таковой. Это другой феномен. В одной только Норвегии 19 000 негосударственных обществ по перепрофилированию детей из "древних" (мужчина, женщина) в иные нетрадиционные гендеры.

Ребенок принудительно развивается в определенной нетрадиционной гендерной категории. То, что рассказывал мой кроха-сын, это уже не примитивная педофилия, а некий "организованный" тренинг, нацеленный на иную ориентацию.

И пока все рассуждают, верить или не верить, уже появилось целое поколение родителей, которым приходится с этим ужасом жить.

Всё это в современной Европе преподносится как вид толерантности. Мол, дети якобы имеют право на сексуальные предпочтения с нуля лет, имеют право на секс-разнообразие. Против нас с вами, против родителей и детей, орудует хорошо организованная преступная мировая сеть. И, похоже, наступило время, чтобы признать это честно и открыто и начать в каждом райотделе российской полиции и по всей ее вертикали вводить спецподразделения по противодействию этим международным группировкам демографического бандитизма.

Я призывала людей на марше "Защиты детей" разглядеть за красивой маской западной "ювенальной юстиции", которая преподносится нам под видом якобы "спасения детей от родителей-алкоголиков", — глобальный эксперимент по смене гендера у наших детей. Чудовищный эксперимент, который почти тридцать лет уже идет по всей Европе.

Там, в Европе, да и в Канаде, и в США, в Австралии и Новой Зеландии, повсюду за пределами России — родительство раздавлено и разобщено. Родительство, как связь родителей с ребенком, планомерно уничтожается. Цифры изъятых детей — 200 тысяч в Норвегии, 300 тысяч в Швеции, 250 тысяч в Финляндии, в Германии, в Израиле — такое же огромное количество — это украденное поколение.

Более ста российских семей сегодня стоят на коленях вокруг России и кричат:

"Мы — гости из вашего будущего. У нас украли на Западе наших детей. Смотрите на наше горе и учитесь. Проснитесь, остановите чуму третьего тысячелетия. Поставьте железный занавес толерантности к извращениям. Выдавите эту нечисть за пределы России!"

Обращение Руси в христианство, по всей вероятности, происходило непросто, совсем не так, как утверждают в летописях монахи летописцы. Например, в "Житии блаженнаго Володимира" сказано: «Повелел рубити церкви и поставляти по местом, идяже стояху кумиры. И постави церковь св. Василия на холме, идяже стояще кумир Перун и прочии, идяже творяху потребе князь и людье. И нача ставити по градом церкви и попы и люди на крещенье приводити по всем градам и селом. … и всю землю русскую исторже из уст диавол и к Богу приведе и к свету истинному. … и всю землю русскую крести от коньца и до коньца. Храмы идольские и требища всюду раскопа и посече и идолы сокруши. … и честными иконами церкви украси.»

Приведу отрывок из Иокамивской летописи: "В Новгороде люди, увидев, что Добрыня идет крестить их, учинили вече и заклялись все не пустить их в город и не дать опровергнуть идолов. И когда он пришел, они, разметав мост великий, вышли с оружием, и какими бы угрозами или ласковыми словами их Добрыня ни увещевал, они и слышать не хотели и вывели два самострела больших со множеством камней, и поставили их на мосту, как на настоящих своих врагов. Высший же над славянскими жрецами Богомил, который из-за своего красноречия был наречен Соловьем, запрещал людям покоряться. ...Тогда тысяцкий новгородский Угоняй, ездил повсюду и кричал: "Лучше нам помереть, нежели богов наших дать на поругание". Народ же оной страны, рассвирепев, дом Добрыни разорил, имение разграбил, жену и родных его избил. Тысяцкий же Владимиров Путята, муж смышленый и храбрый, приготовив ладью и избрав от ростовцев 500 человек, ночью переправился выше города на ту сторону и вошел в город, и никто не остерегся, так как все видевшие их думали, что видят своих воинов. Он же, дойдя до вора Угоняя, его и других первых мужей тотчас послал к Добрыне за реку. Люди же той страны, услышав про это, собрались до 5000, обступили Путяту, и была между ними злая сеча. Некоторые пошли и церковь Преображения Господня разметали и дома христиан стали грабить. А на рассвете подоспел Добрыня с бывшими с ним воинами, и повелел он у берега некоторые дома поджечь, чем люди были весьма устрашены, и побежали они тушить огонь; и тотчас перестали сечь, и тогда первые мужи, придя к Добрыне, стали просить мира. Добрыня же, собрав воинов, запретил грабеж, и тотчас сокрушил идолов, деревянные сжег, а каменные, изломав, низверг в реку; и была нечестивым великая печаль. Мужи и жены, видев это, с воплем великим и слезами просили за них, будто за настоящих богов. Добрыня же, насмехаясь, им говорил: "Что, безумные, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, какую пользу вы от них чаять можете". И послал всюду, объявив, чтоб все шли ко крещению. И пришли многие, а не хотящих креститься воины протаскивали и крестили, мужчин выше моста, а женщин ниже моста. И так крестя, Путята шел к Киеву. Потому люди и поносят новгородцев, мол, их Путята крестил мечом, а Добрыня огнем."

Как это похоже на то, как коммунисты в 20-50-е годы ХХ столетия боролись с христианством в СССР! Прошло более 1000 лет, а методы обращения в новую веру остались прежние - "мечом и огнем!".

Русские и норвежцы первыми среди других европейских народов начали осваивать арктическое пространство и сделали его сферой своей жизнедеятельности, поэтому северный элемент получил большое значение в национальной культуре этих народов. На это повлияли многие обстоятельства, и, прежде всего, география расселения русского и норвежского народов.

Интересно, что в европейском контексте и русские, и норвежцы воспринимались издавна как «северные нации», причем если в отношении норвежцев главную роль в таком восприятии играло географическое положение страны, то в отношении русских главным фактором «северности» стал климат, и, особенно, долгая и суровая зима с обилием снега и сильными морозами, которые случались и в средней полосе. Это неудивительно – ведь центр европейской культуры – наследницы греков и римлян - находился в Средиземноморье, где климат довольно теплый и мягкий. В XVIII в., в эпоху Просвещения, когда в Европе усилился интерес к Северу, в трудах французских просветителей и норвежцам, и русским уделялось много внимания, как к нациям с особыми чертами характера, сформировавшимися под влиянием условий их проживания. Так, например, Монтескье в сочинении «Дух лесов» («De l’esprit des lois», 1748 г.) писал о норвежцах как о людях с особо сильной нервной системой, которая реагирует только на исключительные обстоятельства: они не чувствительны к боли. Их сила и размеры, писал Монтескье, сформированы климатом и особенно «силой зимы». Такими же качествами, по его мнению, обладают и русские: «Нужно содрать кожу с московита, чтобы заставить его что-либо почувствовать». Французские просветители называли Россию времен Екатерины Великой «просвещенным Севером». Суровый характер русской зимы в полной мере испытала на себе армия Наполеона во время вторжения в Россию в 1812 г., что еще больше укрепило имидж русских как северного народа. Так или иначе, климатический фактор стал одним из слагаемых победы русской армии над французами.

В более раннюю эпоху Север воспринимался в цивилизованной Европе как страна мрака и холода, населенная дикарями, колдунами и невероятными животными, как «край света». Еще во второй половине XVIII века итальянцы, например, считали норвежцев «уродами с лицами более похожими на свиные рыла, чем на человеческий лик». Однако в эпоху Просвещения переводы древнескандинавских литературных текстов представили образцы «демократического» в терминах XVIII века общественного уклада. Вольтер в «Истории Карла XII» (1731 г.) описал норвежцев и шведов как высоких, здоровых, храбрых и гордых людей. Уже упомянутый нами Монтескье особенно выделял в этой связи норвежских женщин, которые, в отличие от своих южно-европейских сестер, имели более свободное положение и большие права в обществе. С этого времени образы «жителей Севера» начинают приобретать в западноевропейской культуре значение позитивного идеала.

Для самих норвежцев изменение их восприятия в Европе послужило толчком к развитию своей «северности» как основного национального культурного элемента. Само название страны переводится к древнескандинавского как «путь на Север», а жители буквально называют себя «северянами» (nordmenn). Во второй половине XVIII в. выдающийся деятель норвежской культуры Герхард Шёнинг уже указывал на «северность» как на базовый элемент норвежской национальной культуры. Норвежцы, считал он, имеют отличное от своих соседей-скандинавов происхождение. Если шведы и датчане пришли с юга, то норвежцы пришли с севера, чтобы «жить среди гор и скал, снега и холода». Как важную составную часть северного идентитета и национальной норвежской культуры в целом, Шёнинг выделял традиции, связанные с развитием зимних видов спорта и особенно лыжного спорта. В «Истории Норвежского Королевства» (Norges Riiges Historie ) он цитировал рассказы из древнескандинавских саг о героях-лыжниках и подчеркивал, что лыжный спорт считался «благородным искусством» в старые времена.

Северный элемент как основа норвежского национального самосознания приобрел особое значение во второй половине XIX - начале XX вв. Это был период становления норвежской нации. В 1814 г. королевство Дания-Норвегия прекратило свое существование в результате наполеоновских войн, и хотя Норвегия перешла под патронаж шведского монарха, эта уния не была тесной и не препятствовала развитию норвежского национального самосознания. Образы севера и зимы широко использовались в патриотической пропаганде. В стихотворении «Песнь Отечеству» (1859 г.) норвежский поэт и общественный деятель Бьернштерне Бьернсон назвал Норвегию «страной вечного снега», определения Норвегии как «страна Зимы» и норвежцев как «зимнего народа» использовались им и в других патриотических произведениях и в речах.

Одной из важнейших составляющих норвежского национального самосознания стал лыжный спорт. Лыжи издавна были частью норвежской материальной культуры, хотя и не являлись собственно норвежским изобретением. Тем не менее, Норвегия стала родиной современного лыжного спорта. Здесь этот способ передвижения в зимнее время превратился в 19 веке в универсальный вид спорта, который за пределами страны все еще оставался экзотическим. Даже в соседней Швеции в 1880 г. лыжи как вид спорта практически оставались неизвестными и использовались только среди населявших Швецию саами. В Норвегии же уже в 60-е годы лыжный спорт стал популярен не только среди мужчин, но и среди женщин. Аделаида Нансен, мать будущего знаменитого путешественника Фритьофа Нансена, была одной из первых женщин-лыжниц. Зимние виды спорта, походы и национальные традиции, связанные с северным образом жизни, стали в Норвегии важными составляющими воспитания подрастающего поколения.

Возрос интерес к эпохе викингов и древнескандинавской литературе. Элементы древнескандинавского искусства и архитектуры, так называемый «драконовский стиль» (Dragestilen) стал популярен среди норвежских мастеров того времени. Дух эпохи викингов способствовал также возникновению интереса к путешествиям в Арктику и развитию морских промыслов в полярном море, и именно в 19 веке норвежцы начинают постепенно вытеснять поморов с морских промыслов в северных морях. В это же время происходит расцвет норвежского кораблестроения, и норвежские суда начинают использовать в качестве транспортного средства полярные экспедиции многих стран. Несомненно, что собственные полярные экспедиции еще в большей степени способствовали укреплению имиджа Норвегии как северной, полярной нации. Полярные исследования стали важным составным звеном норвежского национального самосознания, более того, они стали его квинтэссенцией. В полярных экспедициях аккумулировались и подчеркивались все северные качества норвежцев – географическая принадлежность к Северу, способность к перенесению суровых климатических условий, навыки полярного мореплавания и кораблестроения, умение организовать зимовку, привычка к пребыванию на открытом воздухе, мастерство в ходьбе на лыжах и любовь к северной природе. Эти характерные особенности норвежской нации были продемонстрированы всему миру именно посредством полярных экспедиций, которые способствовали завоеванию Норвегией международного авторитета и уважения. Личности норвежских полярных исследователей и путешественников сами по себе стали визитной карточкой страны. В этой связи символично, например, назначение Фритьофа Нансена норвежским послом в Великобритании в 1905 г. – первым послом молодого норвежского государства. Северная страна сделала полярного исследователя своим высшим официальным представителем за рубежом.

В России основную роль в формировании национального самосознания, в отличие от Норвегии, сыграл все же не географический фактор. Основным отличием русских от других народов стало православное христианство, которое русские приняли от Византии. После падения Константинополя в 1453 г. Россия стала центром православной культуры в Европе. Кроме того, брак Великого князя Ивана Ш и племянницы последнего византийского императора Константина XI Зои Палеолог законодательно закрепил эту преемственность. Московское государство приняло государственный символ Византийской империи – двуглавого орла – в качестве своего герба, а в 1547 г. Иван IV (Грозный) принял титул царя (Caesar). В национальном сознании образ России как преемника Византии был усилен философской доктриной «Москва – Третий Рим», которая определяла историческую миссию России как хранительницы истинного христианства.

Русская Православная Церковь распространяла свое влияние и на отдаленные районы, и монастырская колонизация сыграла важную роль в освоении северных территорий. В 1417 г. на берегу Белого моря был основан Николо-Корельский монастырь, за ним последовали Михаило-Архангельский и Антониево-Сийский монастыри. Большую роль в истории России сыграл Соловецкий монастырь, основанный в 1425 г. монахом Зосимой на Соловецких островах Белого моря. Самый северный русский монастырь – Трифоно-Печенгский - появился в XVI в. Монастыри стали не только религиозными и культурными, но также торговыми и промышленными центрами. Здесь занимались охотой, рыболовством, и даже тюленебойным и китобойным промыслами. Вокруг монастырей возникали города и поселения. Так, в 1584 г. указом Ивана Грозного в устье Северной Двины около Михайло-Архангельского монастыря был основан город Архангельск, который до основания Петербурга был единственным русским морским портом и «окном в Европу».

Несмотря на активное освоение северного пространства, в русском народном сознании образ севера сначала имел негативный, демонический оттенок. Это было связано, прежде всего, с тем, что северные территории были заселены языческими финно-угорскими племенами, а также с суровым климатом и труднодоступностью этих районов. Однако именно эти качества привлекали в северные края подвижников благочестия и любителей пустынножительства, которые несли туда свет Православия. Составитель «Архангельского патерика» епископ Никодим (Кононов), ныне прославленный в сонме новомучеников Российских, писал, что «по числу местных св. мужей Архангельская епархия уступает только «Матери градов русских» - Киеву и древнему «Господину великому Новгороду». Освящение северного пространства и появление со временем местных православных святынь и св. угодников, почитаемых всем русским народом, духовно объединило Север с остальной Россией. В связи с этим северный элемент в большей степени проявился в русской материальной культуре, чем в сознании. Это выразилось в формировании специальных умений и навыков, необходимых для жизни и деятельности в суровых климатических условиях, традиций в одежде и способах передвижения. Мы уже говорили о русских традициях полярного судостроения (см. статью «Особенности русской традиции полярных исследований в дореволюционный период»). Сюда же можно отнести и русские сани, теплую меховую одежду, меховую и валяную обувь, различные приспособления для передвижения по глубокому снегу (широкие лыжи и снегоступы). Однако если для европейского человека эти вещи были экзотическими атрибутами, характеризующими северный характер русского народа, для самих же русских все это представляло собой обычный элемент быта.

Что касается использования русскими своих полярных исследований в качестве национального символа, то здесь мы наблюдаем несколько парадоксальную картину. С одной стороны, как уже отмечено выше, северный элемент как один из атрибутов русской нации, нашел свое проявление в национальной культуре. С другой стороны, несмотря на давние традиции полярного мореплавания, а также достижений в освоении Севера в допетровскую эпоху и в последующий период, полярные исследования в России, в отличие от Норвегии, не стали национальным символом, а воспринимались как рутинная деятельность, имевшая ярко выраженное практическое направление. Отношение русского государства и общественности к вопросам Севера менялось в зависимости от их влияния на насущные потребности страны.

В конце XIX – начале XX в. к северным регионам и необходимости их исследования преобладало негативное отношение, по крайней мере, до Русско-японской войны. Известный русский геолог И.П. Толмачев писал в 1912 г., что к началу века интерес к северу был «только в узком кругу специалистов, или людей, с севером так или иначе связанных, так или иначе им заинтересованных. Большая публика о севере не знала, не хотела знать, и к вопросу об исследовании севера и северного морского пути относилась нередко как к академическому предприятию, ничего общего не имеющего с практической жизнью». Однако было бы неправильным утверждать, что север в России был забыт окончательно даже в то время. 21 апреля 1871 г. на заседании Общества для содействия русской промышленности и торговле выступил с докладом «О Шпицбергене и о правах русских на этот архипелаг-остров» сибирский золотопромышленник, сын архангельского купца Михаил Константинович Сидоров (1823-1887). Это выступление было вызвано инициативой королевства Швеция-Норвегия присоединить архипелаг к своим владениям. Ноты с запросом соответствующего содержания были направлены правительствам Германии, Бельгии, Голландии, Дании, Великобритании, Франции и России. Первоначально русское правительство заняло неопределенную позицию по этому вопросу, и Сидоров начал свою кампанию. Он напомнил русским об их вкладе в освоение Шпицбергена. Ему удалось доказать, «что русские поселения на Груманте были древнее всех других и поэтому за русскими следует признать территориальные права на Шпицберген, где промыслами и мореплаванием занимался 400 лет род Архангельских купцов Старостиных». Так же горячо Сидоров отстаивал права России на Новую Землю и Карское море, на которые начали претендовать норвежцы. Сидоров также был самым убежденным пропагандистом идеи Северного морского пути в России. Норвежский историк Йенс Петтер Нильсен считает, что он первый предложил идею о пути из Сибири в Западную Европу через Карское море.

В 60-е годы Сидоров обращался со своими идеями о возрождении и более глубоком изучении Русского Севера и к правительству, и к ученым обществам, но его планы не встречали поддержки. П.А.Кропоткин, в то время ученый секретарь Русского Императорского географического общества писал в своих мемуарах: «Бедного Сидорова просто поднимали на смех». Однако в конце 70-х и особенно в 80-е годы, когда иностранная деятельность в Русской Арктике начала вызывать беспокойство и в правительственных, и в научных кругах, к Сидорову начали прислушиваться. Его попытки не пропали даром и внесли весомый вклад в осознание русским обществом непосредственной причастности России к Северу и всему, что с ним связано. В качестве одной из мер по защите русских северных территорий от посягательств иностранцев рассматривался, в частности, вопрос о создании поселения из Соловецких монахов на Новой Земле.

В конце 80-х годов 19 в. мы уже можем наблюдать осознанное использование «северного фактора» как предпосылки для русской исследовательской и научно-практической деятельности в Арктике. Однако, в отличие от наступательной тактики норвежцев, русская позиция была скорее оборонительной – полярные исследования рассматривались как обязанность России по отношению к прилежащим к ней территориям и защита их от посягательств иностранцев. Так, например, барон Эдуард фон Толль в своем докладе «Очерк геологии Ново-Сибирских островов и важнейшие задачи исследования полярных стран» 16 декабря 1898 г. на заседании Физико-математического отделения Академии наук подчеркнул: «Неужели мы отдадим последнее поле действия для открытий нашего севера опять другим народам? … Мы, русские, пользуясь опытом наших предков, уже по географическому положению лучше всех других наций в состоянии организовать экспедиции для открытия архипелага, лежащего на север от наших Ново-Сибирских островов и исполнить их так, чтобы результаты были и счастливы и плодотворны».

Д. И. Менделеев в докладной записке об исследовании Северного полярного океана министру финансов С. Ю. Витте также ссылается на «северный фактор»: «Желать истинной, то есть с помощью кораблей, победы над полярными льдами, Россия должна еще в большей мере, чем какое-либо другое государство, потому что ни одно не владеет столь большим протяжением берегов в Ледовитом океане, здесь в него вливаются громадные реки, омывающие наибольшую часть Империи…»

Северный статус России и наличие у русских особых навыков и умений, способствующих успешному осуществлению освоения полярных регионов, признавали и скандинавские путешественники. Это признание выражалось, прежде всего, в том, что, организуя свои экспедиции, норвежцы обращались за советом к русским коллегам и по научным, и по практическим вопросам, тем самым признавая ценность их опыта. Однако сознание ответственности за исследование и освоение северных территорий, входящих в состав Российской Империи, и защита их от посягательств иностранцев являлось в русском общественном сознании более весомым основанием для организации национальных экспедиций, чем демонстрация всему миру своих особых, северных, качеств, что, в свою очередь, было важно для норвежцев.

В своей книге «Фрам» в полярном море», повествующей о знаменитой Норвежской полярной экспедиции 1893-1896 гг. Фритьоф Нансен, описывая заход в русскую гавань Хабарово на южном берегу пролива Югорский шар в Карском море, отмечает: «Первое, что обратило на себя наше внимание, были две церкви. …Потом мы должны были осмотреть монастырь – «скит», где жили, или вернее, умерли шесть монахов….Теперь тут жил священник со своим псаломщиком».

Норвегию и Россию соединяют давние и прочные связи.

Первыми «приехавшими» на Русь норвежцами были викинги… Вопрос о варягах принадлежит к числу наиболее «болезненных» в русской истории, а эпоха викингов традиционно вызывает ожесточенные споры, конца которым не видно и поныне. Ведь именно в событиях тех дней следует искать ответы на вопросы: "Откуда есть пошла земля Русская?" и "Кто первый стал в Киеве княжить?"

Начинается русская история со всем известного сюжета о призвании варягов, который упоминается в нескольких источниках. Это - "Повесть временных лет" Нестора-летописца, сочинения исландского писателя и поэта Снорри Стурлуссо-на и трактат византийского императора Константина Багрянородного.

В ходе обсуждения норманнской теории было сломано много копий. Взгляд на скудные летописные сведения разделил историков на норманнистов - они считают, что государство Русь основали викинги, - и антинорманнистов, которые утверждают, что северяне никакого отношения к формированию государственности на Руси не имели. Обе «партии» зародились еще в XVIII веке, и «перепалки» между их сторонниками продолжаются вот уже третье столетие, ведь история не такая мирная наука, как может показаться на первый взгляд!

Норманны, вне всякого сомнения, сыграли большую роль в истории Древней Руси, и, по всей видимости, основателями первой русской правящей династии были именно выходцы из Скандинавии. Известно, что князья-варяги пришли на Русь в сопровождении военной дружины, и в дальнейшем киевские правители продолжали опираться на варяжский военный корпус. Варяжские воеводы водили в бой славянские дружины, из варягов состоял военный совет, именно варяги были самыми доверенными приближенными киевских князей, они занимали важнейшие государственные посты.

Полюдье, особый вид кормления русских князей, основывавшееся на твердых «уроках» и связанное с системой погостов, было введено при княгине Ольге и является аналогом скандинавского кормления - вейцтге.

Очень важны в то время были и матримониальные связи русских княжеских родов с родами северных конунгов. Почти все известные нам князья были так или иначе связаны с Севером.

Например, дочь Ярослава Мудрого Елизавета вышла замуж за норвежского конунга Харальда Сурового, который всеми силами домогался руки Эллисив (так называли в сагах русскую княжну) и ради нее отправился за богатством в Византию, нанялся на службу в императорскую варяжскую гвардию и даже отказался от трона базилевса, который ему предложила императрица Зоя. Когда Харальд попросил у Зои разрешения оставить Константинополь, чтобы вернуться к своей Эллисив, разгневанная императрица заточила его в тюрьму. Оттуда викингу помогло бежать чудо. Вскоре он очутился в Киеве, куда в течение всей службы в Константинополе отсылал деньги. Богатства его были столь велики, что Ярослав Мудрый почел за честь выдать за него свою дочь.

Норвежский конунг Олав Трюгвассон, живший во второй половине X века, пострадал от рук язычников, захвативших его земли, и был вынужден отправиться на Русь, под покровительство русского князя Владимира Святославовича. Именно на Руси ему приснился сон, после которого он стал ярым проповедником христианства, и именно на Руси пророчица (некоторые исследователи полагают, что это была сама княгиня Ольга) предсказала ему «блестящее» будущее. Сага также утверждает, что именно конунг Олав уговорил князя Владимира принять крещение.

Так скажите на милость, почему бы норвежцам не считать себя первыми русскими князьями? И их совершенно не волнует, что говорят историки - противники норманнской теории призвания на трон иноземцев.

Вплоть до XIII века норвежцы с торговыми целями регулярно навещали русское Беломорье - Бьярмию. Последняя поездка скандинавов к Белому морю имела место в 1222 году и закончилась весьма печально - все находившиеся на торговом судне были зарублены местными жителями. Конунг Хокон послал в Бьярмию два военных корабля, команды которых огнем и мечом прошлись по далекой северной стране. После того плавания скандинавов в Беломорье ненадолго прекратились. Зато в 1251 году норвежцы и новгородцы договорились об установлении первой русско-норвежской государственной границы. В 1326 году был заключен второй договор, согласно которому была проведена пограничная черта между двумя государствами в Заполярье. Эта граница существует и сегодня.

Норвежцы и русские на Севере к XVIII умудрились даже «породниться» и создать свой собственный язык - русско-норвежский (russenorsk), на котором два соседних народа общались безо всякого труда и с превеликим удовольствием. Норвежцы и по сей день "питают слабость" к Северу России и продолжают активные контакты и сотрудничество с Архангельском и Мурманском.

Рассказать друзьям